Что делать, если мужу подкинули наркотики и его посадили в СИЗО?

Что делать, если вам подбросили наркотики? Инструкция — Meduza

Что делать, если мужу подкинули наркотики и его посадили в СИЗО?

Подкинуть наркотики в России ничего не стоит — ведь полицейские знают, что их наверняка поддержит суд. Судьи традиционно считают так: раз наркотики нашли у задержанного — значит, ему они и принадлежат.

Если вам подбросили наркотики, ваша задача сделать все, чтобы дело потом было проще развалить. В большинстве случаев вы сможете рассчитывать только на себя, поэтому важно знать, как действовать.

«Медуза» публикует инструкцию адвоката .

Ни в коем случае не давайте признательные показания

Первые показания — самые важные, поскольку именно на них потом будет опираться судья. Даже показания, которые вы будете давать в суде, волнуют судью меньше. Поэтому важно, чтобы вы сразу отрицали вину. После признания вам может не поверить даже Европейский суд по правам человека.

Важно понимать: если вы признались, что наркотики ваши, шанса получить оправдательный приговор почти нет. Не поддавайтесь на обещания оперативников, которые часто уговаривают признаться в обмен на мягкий приговор или подписку о невыезде вместо заключения под стражу. Полицейским нельзя верить: главная задача оперативников — добиться признания. Помочь вам у них цели нет.

Если вы не согласитесь оговорить себя, следователь с большей вероятностью потребует отправить вас под стражу. Наиболее вероятно, суд с ним согласится.

Тем не менее, важно до заседания связаться с родственниками, чтобы они нашли адвоката и собрали необходимые документы: о праве собственности на квартиру, о регистрации по месту жительства, о трудоустройстве, о семейном положении, характеристики с места жительства, работы или учебы.

Все это нужно адвокату, чтобы попытаться уговорить суд не заключать вас под стражу.

Ничего не доставайте из карманов или сумки сами

Пусть полицейские все достают сами. Вам важно не оставить свои отпечатки пальцев и следы пота на том, что они подбросили.

Не отказывайтесь подписывать протоколы

Это не имеет смысла. Напротив, имеет смысл зафиксировать в нем все нарушения. Протокол — главный документ, где можно это указать.

Не оставляйте без присмотра и не выпускайте из рук личные вещи

Если с вашими вещами проводили какие-либо манипуляции, подробно фиксируйте это в протоколах.

Сразу требуйте адвоката

Адвокат вам положен сразу: неважно, задержали вас на улице или пришли с обыском. Полицейские часто врут, что пока можно обойтись без адвоката. Это не так. Конституционный суд России еще в 2000 году четко сказал: право на адвоката у человека появляется сразу, как только ограничена его свобода. Если вам отказали в адвокате, обязательно напишите об этом в протоколе.

Помните, адвокат по назначению часто не будет вашим союзником, а может работать на руку следствию, поэтому лучше заранее найти своего адвоката. Его телефон в идеале нужно знать наизусть.

Если вас досмотрели не сразу — обязательно напишите об этом в протоколе

Бывает так, что человека задерживают, привозят в отделение — и долго не досматривают. Ему подбрасывают наркотики, после чего приглашают понятых и проводят досмотр. В этом случае важно указать это в протоколе, поскольку ЕСПЧ считает задержку в проведении досмотра подозрительной, а собранные в итоге доказательства — некачественными. Это можно будет использовать в суде.

Укажите в протоколе еще такие факты: кто и как подбросил вам наркотики, если вы это заметили; зачем полицейские могли это сделать (работа на «показатели», «наказание» за отказ сотрудничать, «заказ»).

В целом, правило такое: чем больше нарушений вы запишете в протоколе, тем лучше. Также будет полезно при досмотре или обыске, если есть возможность, незаметно включить на телефоне диктофон или видеокамеру.

Если требуют взятку — вступайте в переговоры, это позволит выиграть время

При таком сценарии все, что вам нужно — на какое-то время выйти из-под контроля силовиков. Можно, например, сказать полицейским, что вам необходимо время, чтобы собрать деньги.

Как только вас выпустят, сразу звоните по телефону 112, либо по другим известным телефонам правоохранительных органов и детально рассказывайте о случившемся. Если попросят поучаствовать в задержании вымогателей, соглашайтесь.

Этот случай — самый простой для защиты.

Если вы не употребляете наркотики — требуйте проведения медицинского освидетельствования

Освидетельствование проводится в диспансере. Чистые результаты будут вам только на руку. Также требуйте сделать смыв с рук и срезы ногтевых пластин, а еще взять образцы волос для проведения экспертиз. До этого не берите ничего, что дают вам сотрудники полиции: ни воду, ни еду, ни салфетки, ничего.

После задержания не следует слишком упирать на то, что вы не принимаете наркотики. Если у вас нашли несколько расфасованных доз или большой вес, а вы говорите, что не употребляете, следователь и суд могут усмотреть не хранение наркотиков, а более тяжкое преступление — покушение на их сбыт. В такой ситуации особенно важно сначала обсудить с адвокатом, что и как говорить в показаниях.

По статье за хранение (часть 1 или часть 2 статьи 228 УК РФ) при правильной защите есть хорошие шансы получить условный срок или даже более мягкое наказание. Если же вменяется сбыт или покушение на сбыт (статья 228.1 УК), шансы на условное осуждение минимальны, а по более тяжким частям этой статьи назначают реальное лишение свободы на длительные сроки.

На случай, если наркотики у вас были, а полицейские подбросили вам еще, чтобы хватило на более тяжкое преступление, совет тот же: внимательно следите за тем, что изымается и как упаковывается. При обнаружении манипуляций — пишите замечания в протокол.

В дальнейшем при ознакомлении с делом адвокат будет проверять, правильно ли оформлены передача вещества на экспертизу, его осмотр следователем и помещение в камеру вещдоков — есть вероятность, что сотрудников полиции можно будет поймать на ошибках.

  

При обыске или досмотре следите за обстановкой и фиксируйте нарушения

Постарайтесь уследить за всем: как и куда упаковывают полицейские изъятые наркотики, видят ли понятые, что происходит. Понятым нужно четко говорить, если вы замечаете что-то странное. Например, внимание понятых стоит обратить на то, если вас досматривают не первый раз.

Полицейские могут сперва досмотреть вас «неформально» и «обнаружить» наркотики, а потом провести уже досмотр с понятыми. Об этом обязательно нужно сказать понятым и указать в протоколе.

Если у вас нашли что-то при таком «неформальном» досмотре, постарайтесь запомнить, где было дело: возможно, все попало на уличные камеры.

Во время осмотра или обыска в квартире обращайте внимание понятых на те случаи, когда сотрудник полиции выпадает из их поля зрения.

Если вместо понятых используется видеосъемка — требуйте, чтобы она велась непрерывно с момента проникновения полицейских в квартиру и на запись попадали действия всех сотрудников.

Если кто-то из сотрудников отошел в другую комнату, выпал из кадра — громко обратите внимание на это, чтобы замечание попало на запись.

Помните: если вы снимаете квартиру с соседями — это плюс для защиты. Если наркотики нашли в квартире, а все ее жильцы отрицают принадлежность наркотиков, следователь вряд ли сможет вменить хранение всем сразу. Если наркотики подкинули в автомобиль, нужно подчеркивать, что машиной пользуются несколько человек, а иногда вы подвозите случайных пассажиров.

Материал опубликован в рамках проекта «Голунов. Сопротивление полицейскому произволу». опубликованы на отдельной странице. За новыми публикациями можно следить в телеграм-канале.

Источник: https://meduza.io/feature/2019/08/12/chto-delat-esli-vam-podbrosili-narkotiki-instruktsiya

«Он попросил привезти ему шоколад и конфеты. Он это очень любил», — говорит Марина Копытина, с трудом переставляя тяжелые пакеты с продуктами.

В ее маленькой кладовке хранится еще сорок килограммов заранее купленного на несколько миллионов провианта: коробки с печеньем, сухое пюре, супы быстрого приготовления, приправы, с десяток пачек чая… Она не запасается на зиму, а просто на днях собирается на длительное свидание к своему сыну в исправительную колонию под Ивацевичами № 22 «Волчьи норы». Ее Борис, как и еще 900 человек, отбывает там наказание по так называемой наркотической статье 328 Уголовного кодекса .

— Это все еще нужно переложить из заводской упаковки в прозрачные пакеты, — пытаясь сдержать слезы, рассказывает обязательную процедуру мама.

К таким поездкам она готовится каждый квартал на протяжении последних двух лет. Если ничего не изменится, то дежавю будет продолжаться еще шесть с половиной. Суд дал ее сыну восемь лет колонии усиленного режима.

Но мама с таким жестким приговором не согласна и вину своего сына не признает. И вместе с другими родителями-единомышленниками она решила бороться за справедливость.

Сегодня в Гродно с этой целью создается новое «Движение матерей 328».

— Я решила отстаивать своего ребенка и хочу добиться пересмотра дела. Некоторые говорят, что это может навредить моему сыну еще больше. Но куда уже хуже.

Журналисты TUT.BY съездили в Гродно, где создается новое движение, чтобы поговорить с матерями и узнать их личные истории.

Как год условно превратился в восемь с половиной лет колонии усиленного режима

Семья «наркобарона» живет в общежитии. В небольшой комнате — компьютерный стол, секция и диван. Как напоминание мама повсюду расставила фото сына.

— Он попал за решетку в 19 лет, а если ничего не изменится, выйдет только в 27. Это поломанная жизнь, — размышляет Марина, перебирая в руках фото своего сына. — Он у меня уже попросил привезти ему энциклопедию школьника. Говорит, будет перечитывать, потому что начал забывать там даже элементарное.

И это еще притом что в 2013 году ее Борис оканчивал химический колледж в родном Гродно и собирался поступать в университет. Но неожиданно для всей семьи эти планы пришлось отложить как минимум на восемь лет.

В 2010 году в окружении сына Марины Бориса появился новый друг Алексей. Музыка их связала. Мама уверена, что именно этот человек и подставил ее ребенка.

Началось все пять лет назад, с того что Алексей попросил у Бориса 200 евро. Их парню на день рождения подарили родственники. После разговора с мамой он согласился дать приятелю взаймы на пару недель. Но деньги тот не возвращал несколько месяцев.

— Я уже тогда сказала Борису, что если он не будет возвращать, то я просто буду звонить родителям Алексея и с ними об этом разговаривать, — вспоминает Марина.

Но сам Леша предложил другой сценарий. Он позвал Бориса на кофе в одно из местных кафе. Но вместо денег принес на встречу блокнот, в котором было спрятано четыре свертка марихуаны.

— Алексей сказал моему сыну, что этот блокнот нужно передать другому парню. Мол, он завтра зайдет, все заберет и вернет долг. Сам он не мог все сделать якобы потому, что уезжал в Польшу, — вспоминает мама. — Боря согласился. Он явно знал, что в том блокноте. Потому что он даже не понес его в квартиру, а спрятал на пожарном кране на коридоре.

На следующий день к Борису действительно пришел человек «за товаром». Правда, без денег. И вместо четырех свертков забрал из блокнота только два.

А за остальным вернулся уже на следующий день, но уже вместе с милицией и прослушкой.

После той спланированной сделки тогда парень стал подозреваемым в сбыте наркотиков со всеми вытекающими последствиями. По этому уголовному делу проходило три человека.

— Тогда нам попался очень грамотный и человечный судья. Он нашел в материалах следствия множество нестыковок. В протоколах даже даты не совпадали, налицо были провокации, — рассказывает Марина. — Тогда суд признал, что дело отчасти сфабриковано. Тогда мой сын получил всего два года условно по первой части 328-й статьи. Это хранение наркотиков без цели сбыта.

«Покупателя» отправили на несколько лет так называемой химии. А «посредник» Алексей отделался условным сроком. Тем не менее с наркотиками он не завязал и несколько раз попадался правоохранителям. Но, несмотря на это, оставался на свободе.

Марина с сыном остались довольны приговором. Пускай и несправедливый, по мнению мамы, но все же условный срок ей казался меньшим из зол в этой ситуации. Но через год прокуратура решила, что фигуранты дела получили слишком мягкое наказание, и своим решением отправила дело на пересмотр.

В материалах дела за год все осталось по-прежнему. Изменился только судья, который изменил приговоры. Борису приписали цель сбыта и дали 8,5 лет колонии с конфискацией имущества, «покупателю» — восемь лет. В то же время «посреднику» Алексею наказание смягчили — прежние пять лет условно сократили до трех.

— И это притом что пока шел суд, Алексея задерживали в состоянии наркотического опьянения. И в тот момент у него при себе была доза «опасного химического вещества», как говорилось на процессе, — рассказывает Марина. — Но его адвокат настаивал, что его подзащитного просто обкурили в какой-то компании, а найденные наркотики просто подкинули. Суд принял эти доводы.

Судья после этого процесса сразу уволился. Прокуратура, от районной до генеральной, потом ходатайствовала о том, что вынесенный приговор несправедлив. Но Верховный суд оставил все без изменений.

Сейчас Алексей на свободе. Он выкладывает в своих социальных сетях фотографии наркотиков и памятки с информацией, чем отличается эффект от разных видов марихуаны.

— После истории с Борисом за последние два года с подачи этого Алексея за наркотики посадили еще троих человек. А сам он до сих пор на свободе, — не понимает несправедливости мама. — Его постоянно задерживают. Но всегда оказывается, что он ни в чем не виноват, а его просто постоянно обкуривают и обговаривают.

Марина догадывается о причинах. Говорит, избежать реального наказания ему позволяют хорошие связи родственников.

Борис потом признался маме, что несколько раз в компании действительно курил травку. Но, по словам мамы, продажей наркотиков никогда не занимался.

— Если бы я знала, что мой сын действительно продавал наркотики, то я бы ничего сегодня не делала. Заслужил — получи заслуженное наказание. А так это дело шито белыми нитками. И я буду бороться, — с уверенностью говорит Марина.

Мама осужденного: «Я не говорю, что нужно всех оправдывать и отпустить в зале суда…»

Съездив несколько раз на длительное свидание к сыну, Марина поняла, что не она одна считает несправедливым приговор своему ребенку. Год назад в колонии она познакомилась с Ларисой Жигарь. Ее сын Максим также сидит в тюрьме за наркотики. Вместе родители собираются возглавить «Движение матерей 328».

— Есть много случаев, когда детей подставляют и сажают потом ни за что. И наша главная цель — им помочь. Сделать так, чтобы именно несправедливые приговоры были пересмотрены, — объясняет Лариса.

— Нас некоторые обвиняют, что мы решили отмазывать таким образом своих детей-преступников. Но это не так. Мы тоже против наркотиков.

И наше движение будет заниматься профилактикой, что прописано в уставе, который мы подготовили.

Лариса Александровна одна из первых среди родителей осужденных по так называемым наркотическим статьям решила открыто отстаивать свою позицию, общаться с чиновниками и писать им письма. За это другие мамы из нового движения даже прозвали ее «наша атаманша».

— Я не лезу в политику, потому что очень далека от этого. Но с несправедливостью по отношению к своему ребенку я буду бороться, — говорит Лариса. — Я не говорю, что нужно всех оправдывать и отпустить в зале суда. Но наказание часто несоразмерно преступлению. Нельзя всем давать одинаковые сроки.

Руководитель движения говорит, что основной контингент колонии «Волчьи норы» — это молодежь от 18 и, если старше, то совсем немного. Сроки по 328-й статье начинаются от 8 лет. Лариса уверена, что многие из заключенных получили их по глупости. Всему виной — юношеский максимализм.

Разговор прерывает звонок сына. Оказывается, заключенным разрешают раз в неделю 10 минут поговорить с домом.

— Мороженое тебе везти? Чипсов тебе привезти всяких разных? — обсуждает мама с сыном предстоящее длительное свидание.

Но радостная улыбка после разговора с Максимом одномоментно стирается, когда мама начинает вспоминать подробности его дела.

Ее история, как и у новой подруги Марины, начинается с того, что сын связался с неправильной компанией. В свои 18 Максим решил заняться пленочной фотографией и через социальные сети искал себе единомышленников в родном Гродно. Нашел. Вместе они ездили за город снимать красивые пейзажи. И там же на природе собирали дикорастущую коноплю.

— Я потом узнала, что его друзья были уже наркоманами с 6-летним стажем.

Как выяснилось позже, парень сушил ее у себя на балконе. А когда родители возвращались домой, быстро сворачивал все в трубки из-под обоев.

Вечером 5 октября 2012 года к ним в квартиру пришли с обыском. В постановлении было написано, что дело в наркотиках.

— Максим зашел вместе с милиционером. Я у него тогда спросила: «Что это такое? У тебя что, есть наркотики? Так если они у тебя есть, отдай их», — вспоминает Лариса.

https://www.youtube.com/watch?v=DxAt7eGlko4

Он и отдал два пакетика с высушенной дикорастущей коноплей — это 147 граммов травки. Но, по словам Максима, они с друзьями собирали ее для себя. Он признался маме, что пару раз покурил. Творческая молодежь так искала вдохновение. Но суд решил, что травку молодой человек хранил с целью сбыта. Более того, сбывал.

Итог — восемь лет и один месяц лишения свободы. Другие фигуранты дела обошлись меньшими или даже условными сроками. Мама связывает это с тем, что ее сын единственный из обвиняемых, кто тогда отказался сотрудничать со следствием.

— Максиму навешали кучу статей, в том числе организацию притона. Но на тот момент в нашей четырехкомнатной квартире проживали я с мужем, Максим, старший сын, дочь, у которой на тот момент было трое детей, и мой папа. Поэтому дома он, если бы и захотел, не смог бы покурить. Это же запах. И соседи бы заметили, — уверена Лариса Жигарь.

По словам матери, во время допросов следователи силой выбили из ее сына признательные показания. Потом и он, и свидетели на суде все отрицали. Но эти доводы в расчет никто не принял.

— Если бы его поймали с поличным или доказали вину, то я бы не выступала против. Но так — вынуждена бороться.

Глядя на фотографии сына, расставленные среди икон на секции в зале, Лариса Александровна говорит, что согласилась бы и с тем, если бы ее сыну не приписывали сбыт наркотиков, а осудили только за хранение.

На первых порах несправедливость приговора ее Максиму признали и правозащитники: они нашли в материалах дела много противоречий и бездоказательных обвинений.

Но конечная инстанция — Верховный суд — с их доводами не согласился.

— Там несколько человек проходили по делу. Но у всех часть первая и меньшие сроки, потому что суд решил, что они хранили марихуанну для себя, а мой сын собирался ее продавать. Поэтому у него восемь лет.

Один из тех парней специально снял квартиру, чтобы с друзьями там курить, а притон в итоге организовал мой сын у нас дома, — перечисляет спорные, по ее мнению, результаты следствия Лариса Жигарь.

— На него повесили буквально все, и он сейчас сидит за всех своих так называемых друзей.

В ноябре будет уже три года, как Максим сидит в тюрьме, ему зачли год, проведенный под стражей, во время следствия. За это время парень успел прямо в колонии выучиться на портного.

— У него и в тюрьме нашлись друзья. Он всегда был человеком, — говорит Лариса. — Для меня, несмотря ни на что, он не изменился: где-то повзрослел, поумнел, возмужал, но все такой же мальчишка, как и раньше. Максим там заводила. Он оптимист. Если опустить руки и сидеть ждать, то будет очень тяжело. Был бы виноват — это одно. А так…

Мама рассчитывала, что за примерное поведение ее сын может выйти из тюрьмы раньше положенного срока. Но в декабре президент подписал «антинаркотический» декрет № 6, который отменил по 328-й статье и УДО, и амнистию, и замену режима.

— Когда его закрыли, то у меня давление было 240 на 180. Это было уже критическое состояние. Я думала, что уже вообще не выживу, — со слезами на глазах вспоминает Лариса. — Но потом я решила, что руки не опущу никогда. Потому что хуже, чем есть, уже не будет.

От группы в соцсетях — к настоящей борьбе

Пока «Движение матерей 328» — это закрытая группа в одной из социальных сетей, в которую записалось около 350 человек.

— Мы переписываемся здесь, делимся новостями… Кто-то пишет, как съездил на длительное свидание, что стало нельзя везти в передачах, — рассказывает Лариса.

Совсем скоро родители несправедливо осужденных, по их мнению, детей собираются подавать документы на регистрацию новой общественной организации. Документы уже готовы.

На общем собрании в августе Ларису Жигарь избрали руководителем. Свой офис она организовала в пока пустующей комнате сына Максима. На стенах — символичные фотообои в маки.

— Мы считаем, что права наших детей нарушены. Во-первых, несправделивые приговоры, во-вторых, наши дети не подлежат ни УДО, ни амнистии. Зачем человеку, который, может, один раз оступился по глупости, ломать всю жизнь, — не понимает Лариса.

— А еще по 105-й статье наркозависимые не имеют право получить образование или профессию в колонии. Почему такая несправедливость.

Они садятся в 20 лет на большие сроки, а потом выходят, а у них здесь ни семьи, ни образования… Как они будут жить?!

Юристы организации «Регион 119» уже 5 лет работают с решениями судов. И есть прецеденты пересмотра дел. Правда, случается это нечасто.

Руководитель правозащитной организации Алена Красовская-Касперович говорит, что «Движению матерей 328» для достижения своих целей не хватает грамотных юристов, которые будут работать с делами и отстаивать осужденных в установленных законом рамках.

— Еще мне бы очень хотелось, чтобы члены движения реально посмотрели на случившееся с их близкими.

Потому что, например, довольно часто встречающееся утверждение: мой ребенок не виноват потому, что контрольную закупку у него осуществлял завербованный милицией наркоман — может вызвать только недоумение, — говорит правозащитница.

— Другой вопрос — соответствие наказания тяжести преступления или нарушения, допущенные на этапе расследования или судебного рассмотрения. Вот с этим и надо бороться, этому и должно, с моей точки зрения, уделяться основное внимание.

Правозащитники говорят, что ежегодно в Беларуси выносится три-четыре процента несправедливых приговоров. По «наркотическим» статьям та же статистика.

Источник: https://news.tut.by/society/467490.html

Мвд создаст спецподразделения для борьбы с нарушениями в работе сотрудников наркоконтроля

Что делать, если мужу подкинули наркотики и его посадили в СИЗО?

 ПОДБРОСИЛИ НАРКОТИКИ. КАК СЕБЯ ЗАЩИТИТЬ. 

Порой сотрудники правоохранительных органов в погоне за наживой идут на преступления, способные приводить к крайне тяжелым последствиям для их жертв. Таким преступлением достаточно часто является «подброс наркотиков» и провокация сбыта наркотиков.

Ведь, если лицо, которому подбросили наркотические вещества, откажется платить, то на горизонте начинает маячить реальное ограничение свободы. Второй мотив подброса наркотических средств невиновным лицам, возникает благодаря “палочной системе” применяемой в нашей стране. Т.е.

перед сотрудником ставят необходимый минимум показателей по делам, которые он обязан раскрыть любой ценой. Сотрудник правоохранительных органов оказывается в ситуации, когда число обращений меньше количества раскрытия, требуемого руководством.

Единственным выходом из данной ситуации является служебный подлог – подбросить заведомо невиновному лицу наркотические вещества, задержать, составить материалы и передать их для дальнейшего делопроизводства.

Этот сотрудник получит “галочку” в то время как невиновное лицо будет вынуждено доказывать свою невиновность, или, что значительно чаще, отбывать срок. Третий мотив для подброса наркотика невиновному – злоупотребление сотрудником правоохранительных органов властью, банальная месть или мнение, что они “выше” других граждан. Такие сотрудники забывают, что именно они должны служить обществу, а не общество им.

     Несмотря на мотивы, которыми руководствуются недобропорядочные сотрудники, подбрасывая наркотические препараты, данные действия способны навсегда изменить судьбу человека, поставив неисправимое клеймо на его дальнейшей судьбе. Лицу, которое проходило по делу, связанному с обвинениями в незаконном обороте наркотических средств, крайне сложно найти работу, построить семью, занять достойное место в обществе.

     Итак, если сотрудники обратили внимание на одного конкретного человека в массе людей, не стоит считать это случайностью! Значит, у сотрудников имеется конкретная информация об этом человеке. Как оградить себя от  ареста для галочки или вымогательств?

     Начнем с досмотра! Сотрудник не имеет право залезть к гражданину в карман.

Возможности сотрудника ограниченны лишь правом поверхностного осмотра (руками поверх одежды) и просьбой достать содержимое карманов (отказ от чего служит основанием для задержания).

Подчеркнем, что лишь лица одного пола (сотрудник-гражданин) имеют право вести досмотр, а после досмотра вещи человеку обязаны вернуть.

    На руку жертве играет досмотр без свидетелей. Можно запомнить место проведения досмотра, после чего адвокату потребуется найти свидетелей, которые подтвердят, что досмотр был проведен без понятых.

Также важно упомянуть, что сотрудники служб быстрого реагирования (ППС и т.п.) не могут провести досмотр без свидетелей, т.к. не являются оперативными сотрудниками или представителями следственной группы.

     Задержание и доставка лица в отделение милиции (полиции) обязаны быть чем-то мотивированы. Самым распространенным мотивом выступает отказ лица предоставить вещи для досмотра.

Не стоит подвергать себя подобной процедуре, значительно более выгодным видится задержание без видимых оснований, что уже будет говорить о незаконности действий представителя правоохранительных органов.

Также отметим, что не имеет значения, где ведется досмотр (в отделении полиции или на улице и т.д.) требования, выдвигаемые к сотрудникам, остаются неизменными.

     Документация! Протокол досмотра, изъятия и прокол пояснений (или их аналогов, в зависимости от законодательства конкретной страны, где имел место данный претендент).

Итак, если протокол осмотра и выемка проводятся по месту (если человека остановили на улице и при досмотре обнаружили наркотическое вещество, то протокол должен быть составлен в том же месте), стоит отметить важность указания в протоколе времени и места составления.

В противном случае выходит, что выемку провели в отделении полиции, что уже сильно похоже на фальсификацию. Добавим: если у гражданина нашли наркотик, после чего его доставили в отделение и лишь там составили протокол, то это само по себе является грубейшим нарушением.

За подобными действиями должна последовать жалоба в прокуратуру, которая может обернуться для сотрудника крайне негативными последствиями.

     Отметим важность территориальности, это имеет значение, когда лицо, находящиеся в одном районе города задерживают сотрудники отделения курирующего совершенно иной район.

В ситуации, когда у них отсутствуют такие основания, как оперативная информация и прочие, возникает закономерный вопрос, «Что они там делали?», или «На основании чего они проводили досмотр?» и т.д.

Отметим, что чем больше всевозможных огрехов (документальных или процессуальных) будет допущено полицией, тем проще будет доказать свою правоту в суде человеку, которому подбросили наркотики.

      Признание вины! Говоря о протоколе, стоит акцентировать внимание на ряде особенностей его содержимого. Помимо даты и места, ключевое значение имеет признание подозреваемым своей вины.

Написание в конце протокола фразы “Свою вину не признаю, с содержанием протокола не согласен” –  не позволит сотрудникам использовать согласие подозреваемого лица на дальнейших этапах делопроизводства. Необходимо избегать в протоколе пустых строк и мест. Если таковые имеются их надо заполнить латинской буквой “Z”.

Это делается для того, чтоб показания человека нельзя было ничем дополнить. Помимо изложенного выше, стоит обратить внимание на такие поля как “свидетели”. В случае если таковые отсутствуют, то на данных полях необходимо написать “отсутствовал” и поставить подпись. Отсутствие свидетелей – весомое основание в пользу защиты.

Также стоит помнить, что сотрудники правоохранительных органов должны дать задержанному время для ознакомления с протоколом, причем в ряде стран данное время не нормировано по закону, а вот время задержания – нормировано. Подлог протокола крайне легко доказуем. Но некоторые сотрудники идут и на него.

Ввиду этого требуется запомнить содержимое протокола, чтобы отличить его, если его переписали. В случае обнаружения такого нарушения нужно обратиться в службу контроля сотрудников (Службу Собственной Безопасности, ФСБ, Следственный комитет), которые изымут данный протокол, направят его на экспертизу и возбудят дело по не добропорядочному сотруднику.

    Подброс наркотиков в помещение. Говоря о подобных вопросах, необходимо обратить внимание на случаи, когда наркотические вещества подбрасывают при обыске помещений. Данные случаи самые сложные ввиду того, что отследить момент, когда именно будет выполнено противозаконное действие крайне сложно.

Связано это с относительно большой площадью помещения и сосредоточенностью действующих лиц. Обыск нельзя проводить без правоустанавливающих документов, к которым относится исключительно лишь постановление на обыск. Проводить обыск сотрудники имеют право только в присутствии свидетелей.

Нарушение порядка обозначенного выше, является правонарушением, реакцией на которое выступает жалоба от лица, у которого проводили обыск. Рекомендации, касательно действий в данной ситуации, разнятся от вышеприведенных, небольшими нюансами. Основное требование –  нахождение всех действующих лиц в одном помещении.

Таким образом, при обыске в квартире два свидетеля и сотрудники, в присутствии человека, у которого проводится обыск, последовательно перемещаются от комнаты к комнате, ведя осмотр. Хождение сотрудников и понятых отдельно (без присмотра) недопустимо. В остальном – не касаться тары вещественных доказательств, проверять опечатки, следить за составлением протоколов и т.д.

Отметим, что в большинстве случаев в качестве свидетелей приглашают соседей – людей, с которыми человек, которому подкинули наркотики, знаком. Резонно будет попросить их проявить внимание и ответственность в процессе наблюдения за действиями сотрудников.

Свидетели! Слабой стороной большинства уголовных дел являются свидетели. Тут возможны два варианта – свидетели отсутствуют, свидетели – подставные лица. Если свидетели отсутствуют, то следует провести тщательную проверку их местоположения на момент проведения сотрудниками следственных дел.

Если выяснится, что на момент проведения обыска, задержания, выемки и т.д. свидетели находились в другом месте и этому имеется подтверждение (запись камеры, показания свидетелей), то на факте подлога можно настаивать, а значит стоит обратиться в органы – Службу Собственной Безопасности, ФСБ, Следственный комитет с соответствующим заявлением.

В случае, когда понятые являются подставными лицами, ситуация менее благоприятна, так как эти люди станут делать все, что от них потребуют полицейские. Здесь важно выявить связь между понятыми и сотрудниками.

К таким связям относятся бывшие приводы понятых; личность сотрудника, который вел дело по их обвинению (действующее, на тот момент); сфера деятельности понятых; дела, в которых они выступали понятыми, потерпевшими, закупщиками и т.д. Также возможно ходатайство о проведение очной ставки между понятыми, которое поможет выявить их причастность к факту подлога.

Как и выявление мотивов сотрудников, выявление причастности понятых следует определить еще на начальных стадиях, исходя из общения, поведения, манеры держаться, словесных оборотов и т.п. в процессе общения друг с другом и с сотрудниками.

Источник: https://konsultant228.ru/s-chego-nachinat/podbrosili-narkotiki/

Ни грамма сожаления

Что делать, если мужу подкинули наркотики и его посадили в СИЗО?

В апреле 2019 года гражданку Израиля и США Нааму Иссахар задержали в аэропорту Шереметьево. В ее багаже обнаружили 9,6 грамма гашиша, после чего предъявили обвинение в незаконном хранении, а затем и в контрабанде наркотиков.

11 октября Химкинский городской суд приговорил девушку к 7,5 годам колонии. Иссахар признала вину только по статье о хранении — 228 УК РФ, по ней же в России выносится каждый седьмой приговор.

“Такие Дела” поговорили с другими осужденными “по 228-й” об особенностях российской наркополитики

Елена П., 43 года: «Хорошо, что села»

Помню горящие глаза одного из оперов: «С 18 лет употребляет». Мол, какая удача, взяли отъявленного барыгу! Я действительно впервые попробовала героин в 18 лет, в разгар 90-х. Думаю, тогда это была не редкость.

Дурная компания, запах перемен, колоться было модно. Какое-то время я сидела на героине. Но благодаря маме, семье, у меня была длительная ремиссия, около семи лет.

Снова все началось случайно — срыв, проблемы дома, на работе, и вот я опять со шприцем на последнем этаже соседней пятнадцатиэтажки.

«Героиновые качели» продолжались в моей жизни около двух лет. Ситуация усугубилась после скоропостижной смерти моих родителей. 4 марта в 22. 50 я вышла из дома, прихватив с собой 3,8 грамма героина.

Мой знакомый, с которым я вместе накануне покупала дозу, очень просил продать его знакомой немного. У меня было всего пять грамм.

Я решила скинуть совсем чуть-чуть, на тысячу рублей, чтобы еды купить домой для дочери.

Все произошло стремительно, меченая купюра, зеленая краска на руках, наручники. Помню, успела выкинуть деньги на асфальт, но сотрудники МВД подняли и положили мне их в карман.

Я сразу поняла, что меня посадят: вторая часть 228 статьи, сбыт в крупном размере. Мне повезло. Я получила минимальный срок 3,5 года благодаря тому, что у меня есть несовершеннолетние дети.

Я отсидела два года и вышла по УДО.

Сейчас могу сказать, что наркотики остались в прошлом. Я считаю, хорошо, что села. В моем случае это имело терапевтический эффект. Мне удалось избавиться от зависимости, которая мучила меня почти всю сознательную жизнь. Считаю, что не нужно давать условный срок даже за «храненку», лучше сразу изолировать человека на пару лет. За это время он, возможно, в себя придет.

228-я — это самое легкое уголовное дело, по которому можно подставить любого человека: раскидать маленькими порциями по разным карманам, подкинуть в сумку, в рюкзак.

Легче не придумать, если надо убрать человека с пути, швырнуть ему чуть-чуть, и все. Употребление, понятно, доказать легко, можно взять анализы. А если нет у тебя в крови ничего, так это еще хуже, сразу попадешь в разряд «барыг».

У Голунова такая же ситуация была, если бы общественность не поднялась, его бы закрыли лет на 10.

А «опера» местного значения на таких делах зарабатывают себе звезды и премии. У меня так и было, накануне 70-летия Победы, 9 мая, они получили звезды, я — срок.

Сейчас все зоны практически на 80% заполнены наркоманами, которых спровоцировали и поймали вот таким образом. Они там сидят, помощи никакой не получают, ни психологической, ни медицинской.

Раз в неделю приходил к нам психолог, который говорил: «Ладно, что вам там делать, на воле? Там так тяжело, а тут так хорошо».

Марина С., 33 года: «Все идет по кругу»

Семь лет я страдала от наркотической зависимости. Меня отправляли лечиться в реабилитационные центры, на какое-то время это помогало, но потом все начиналось по новой. Помню, как сбежала из лагеря в Болгарии через Турцию без паспорта. Моя семья куда меня только не отправляла, но все без толку.

На наркотики я подсела в 18 лет. Мы с подружками сначала попробовали амфетамин. В те времена это было модно. Начало нулевых. Поначалу все было весело, как будто у нас есть свой секрет. А после перешло в болезнь.

Мой муж занимался сбытом, поставлял наркотики в больших объемах, грузовиками возил в Тверскую и Московскую области. Мы жили в Москве в Текстильщиках. Однажды мне надо было уехать домой, на север, оформлять документы на наследство.

Я посчитала, сколько мне нужно на месяц, и взяла с собой 100 грамм героина. Поэтому я решила, что на самолете не полечу: там собаки, осмотр, поехала поездом и без билета. Рассчиталась с проводником.

Иллюстрация: Влад Милушкин для ТД

Уже в Усинске мне как-то позвонил человек, которого я очень давно знала, и говорит: «Марина, ты не могла бы ко мне заехать, у меня к тебе очень важный разговор».

И я поехала, но при этом чувствовала — что-то не то. Захожу в подъезд, вся такая расфуфыренная, в норковой шубе, на каблуках, а там просто с верхних этажей «маски шоу», с автоматами, кладут меня на пол, ноги ставят на меня, автомат в плечо. Обыскали, достали у меня чуть-чуть героина при понятых, устроили допрос. Я так и не поняла, откуда они узнали обо мне.

Я отдала все, что у меня было, — оставшиеся 60 грамм. На тот момент, пока я находилась в республике Коми, моего мужа посадили и вместе с ним еще 12 человек, среди них сотрудники бывшего ФСКН. И мне сказал адвокат, что следствие будет идти очень долго. Единственное, что можно сделать, — выделить мое дело в отдельное судопроизводство и проходить как свидетелю обвинения.

Два с половиной года длился суд. Все это время я была под подпиской о невыезде. Муж все взял на себя. Ему дали 24 года. Он повесился в СИЗО. Мне инкриминировали хранение наркотических средств, срок четыре года.

По 228-й статье, части 1 могут дать отсрочку на лечение от наркотической зависимости.

Делают это крайне редко, но поскольку у меня был очень хороший адвокат и связи, мне дали эту отсрочку с условием, что я буду находиться в республике Коми и проходить там лечение.

С лечением у меня не сложилось: у нас в стране нет системы лечения наркозависимых людей. Оно длится 21 день и заключается в снятии «ломки». Я должна была приходить отмечаться, но делала это нестабильно, приходила в состоянии наркотического опьянения. В итоге все закончилось тем, что мне отменили условное наказание и посадили в тюрьму.

В колонии у меня часто случались срывы и стрессы. Я могла упасть на пол и биться в истерике, что нарушают мои права. За годы судов я хорошо изучила законы.

Я говорила им: «Вы понимаете, что я должна быть в нормальном реабилитационном центре? Я ведь никого не убила, за что мне ломают психику?» И даже там, на зоне, со мной соглашались. Из больных людей, наркоманов, делают «наркобаронов». А реальных сбытчиков сажают очень редко.

Среди всех заключенных мне встретилась только одна настоящая «барыга» — старая цыганка, которая отстроила себе шикарный дом; ее взяли с 15 килограммами героина.

Часто полиция договаривается с наркозависимым — дают ему меченую купюру, которую он передает знакомому наркоману, тот идет с ней и покупает наркотик. Все. Полиция сама раздает те же наркотики, которые изымает. Некоторые барыги сотрудничают с полицией. К нему приходит человек, чтобы купить дозу, а тот звонит и сдает его.

Тюрьма — это не панацея для наркоманов. Некоторые действительно делают выводы, выходят на свободу и перестают употреблять, но таких немного. Больше половины тех, кто освобождается, начинают снова употреблять. И все идет по кругу.

Считаю, что в стране у нас должно быть принудительное лечение людей с наркотической зависимостью. Не выход — заключать их в тюрьмы, это должно быть учреждение закрытого типа, но иначе устроенное.

Возможно, стоит задуматься о метадоновой терапии, замещающей терапии. В России этого нет.

У нас единственный способ — сажать людей, чтобы они потом освобождались, пережив шок, со сломанной психикой, и еще долго не могли социализироваться.

Василий Ф., 39 лет: «Выходят и опять на те же грабли наступают»

Я начал употреблять в 90-е годы, в юности, как раз когда подростки принимаются искать авторитет вне семьи.

Если еще учесть, что у меня и семьи-то не было, то я естественным образом вписался во всю эту среду. Раньше это было круто: употреблять, сидеть, употреблять, сидеть. Вот так и я набрал стаж до 15 лет.

И когда я захотел бросить этот образ жизни, то понял, что у меня проблемы с веществами.

За наркотики я сидел два раза и в общей сложности пять лет. В 2013 году меня взяли на контрольной закупке: подставил мой же приятель. Он купил себе дозу, пошел домой, и его задержали.

Сказали, что отпустят, но им нужен кто-то, какая-то «шкурка» просто за галочку. Он сказал, что знает того, кто может купить, а им все равно кого брать, главное, чтобы был факт закупки. И меня «закупили».

Я ему купил наркотик и отдал, а потом ко мне домой приходят и говорят, что я продал.

Другой раз я сел за хранение на три года. Та, у кого я купил, сказала операм, что я купил у нее. Я вышел из подъезда и меня там же задержали.

Иллюстрация: Влад Милушкин для ТД

Я не знаю случаев, когда тюрьма изменила бы человека с наркотической зависимостью. Они выходят и опять на те же грабли наступают. Человек, который пришел к употреблению, имеет совершенно другое мышление, по-другому воспринимает мир. И его срок в тюрьме ничего не меняет.

Наркоман оторван от реальности. Это, например, мужчина, у которого ничего нет, и он живет своими мелкими планами, но думает, что он крутой. В тюрьме таких очень много. Все крутые, а по сути не могут ни детей вырастить, ни семью содержать, никакой пользы обществу принести. То есть то, что на самом деле ценно, у них обесценено. Они просто выбора не умеют делать в определенной ситуации.

Тюрьма — это субкультура. Там ломается жизнь, особенно у подростков. Я вижу много таких наркозависимых: пройдя весь этот путь, я стал заниматься реабилитацией таких людей. А сам человек не может из этого круга выйти, его нужно вытащить оттуда в какой-то момент.

Вот, есть у государства 228-я статья и они по ней делают себе статистику. В тюрьме сидит в камере человек 25, из них 15 сидит за наркотики. Это не 90-е годы, когда были реально идейные преступники. Сидели банды, бандиты, домушники. Люди, которые совершали преступления, потому что они так жили, а не потому что их ломало.

Чувствуете разницу? Если бы у государства была бы правильная политика в отношении этих людей, то и в тюрьме не было бы столько народу. Мое мнение: человеку, который признает, что у него проблемы с наркотиками, надо на суде предлагать ехать на реабилитацию.

Это будет не тюрьма, но изолированное место, и он может в любой момент оттуда уйти, но тогда он уйдет в тюрьму.

Что такое сбыт наркотиков, за который сейчас сидит 80% всех заключенных? Покупал себе грамм подешевле, полграмма употребил, полграмма продал подороже. Какая-то разница у него осталась. По факту это торговля, а по сути, это возня.

В 2013 году после тюрьмы я вышел, попытался наладить жизнь, не получилось. В какой-то момент я понял, что либо я опять сяду, либо умру. Пошел в храм, увидел там объявление о реабилитационном центре для наркозависимых и на следующий день уже был в стационаре. Сейчас я с друзьями планирую сам открыть центр реабилитации и заняться лечением подростков.

Мнение экспертов

Дмитрий Гладышев, кандидат химических наук, председатель Экспертно-квалификационной, рецензионной комиссии судебных экспертов АЮР МОО, руководитель Бюро независимой экспертизы «Версия»:

В результате репрессивной наркополитики, проводимой правоохранителями и судебной системой нашей страны с начала XXI века, статья 228 получила название «народной статьи».

Судебная система не определяет с правовой точки зрения опасность совершенного деяния: нашли у тебя наркотик — все, ты виноват. Тех же бакалейщиков сажают, которые семенами мака торгуют.

У них нет умысла на сбыт наркотика, а их все равно сажают.

Очевидно, что если бы наказание было не таким строгим, то коррупционная составляющая таких дел была бы гораздо меньше.

Согласен с правозащитниками: была бы у нас «административка» за хранение без цели сбыта наркотиков (штрафовали бы таких наркоманов) — проку было бы больше. Здесь не строгость наказания должна влиять на ситуацию с потреблением, а неотвратимость его наступления.

Иллюстрация: Влад Милушкин для ТД

Решать эту проблему нужно изменением законодательства. В настоящий момент в 228 статье УК отсутствует четкое научно-обоснованное определение, что такое наркотическое средство и психотропное вещество, нет также однозначного алгоритма определения его размера.

Нужно, во-первых, принять четкое научное, медицинское определение того, что является наркотиком или психотропным веществом, их аналогом. Во-вторых, ввести практику определения размера изъятого из оборота наркотического средства именно по психоактивному компоненту.

К примеру, изъяли четыре грамма смеси героина, из которых один грамм героина и три глюкозы, вменяем один грамм героина. Сейчас правоохранительная система считает — так как вся смесь запрещена к обороту, нужно вменять четыре грамма наркотического средства.

Если мы не конкретизируем количество наркотика в веществе, мы всегда имеем возможность его разбавить, причем сделать это можно в любое время непосредственного доступа к веществу. Как раз именно такие смеси подбрасывают неугодным гражданам.

В-третьих, необходимо поручить государственным уполномоченным организациям изготовить аналитические стандартные образцы всех без исключения наркотических средств и психотропных веществ, включенных в перечень контролируемых на территории нашей страны.

Такие образцы позволят экспертным службам достоверно диагностировать запрещенные к обороту вещества и точно устанавливать их размер. В этом случае суды смогут определить реальную опасность психоактивного вещества и возможность его немедицинского потребления.

Если этого не сделать, то псевдоборьба с наркотиками будет вестись вечно и паразитировать на их обороте и его контроле будет не одно поколение как мафиози, так и правоохранителей.

Николай Колосунин, врач-нарколог:

Зависимого человека нельзя заставить вылечиться, но можно помочь ему захотеть вылечиться самому.

В мире накоплена весьма большая статистика, показывающая, что репрессивные меры практически неэффективны.

Так, в США после освобождения из тюрьмы рецидив наркомании отмечался до 90% в первый же месяц. Это же касается столь распространенных у нас «реабилитационных центров», где в основе лежит изоляция и психологическое насилие.

Такой же низкой эффективностью отличались лечебно-трудовые профилактории советских времен.

Единственным способом освободить человека от зависимости является длительный реабилитационный процесс с созданием новых реальных ценностей, интересов и окружения.

Источник: https://takiedela.ru/2019/10/ni-gramma-sozhaleniya/

Что делать, если вам подкинули наркотики?

Что делать, если мужу подкинули наркотики и его посадили в СИЗО?

На улице вас остановила полиция: а можно сумочку? Участковый пришел к вам домой: а дайте-ка посмотрю в шкафу. Ой, что это за порошок?

И пусть там его никогда не было, но это уже ваши проблемы. То ли «правоохранитель» решил заработать лишнюю палку, то ли вы кому-то не угодили, легче от этого не станет. Ситуация, увы, типичная. Что же теперь делать?

Самое первое: не пускайте к себе домой незнакомцев, даже если они мамой клянутся, что работают в полиции. Позвоните в участок и вызовите уже точно настоящий наряд: он и проверит визитеров в штатском. Это нормально, не смущайтесь, речь идет о вашей безопасности.

Полиция оказалась настоящей? Войти к вам в дом без двух понятых она все равно не имеет права. Кроме понятых, у нее должно быть судебное постановление об обыске или аресте (ст. 12 УПК РФ «Неприкосновенность жилища»). Исключение – если вторжение к вам домой «не терпит отлагательств» (ч. 5 ст. 165 УПК РФ): тогда достаточно постановления следователя.

Обыск начался. Следите, чтобы все, участвующие в нем, были у вас на глазах в одной комнате. Полицейский пошел в туалет, а вышел с наркотиками? – Это нарушение закона. Сами напишите об этом в протоколе обыска, но мешать не пытайтесь.

Настаивайте на включении абсолютно всех присутствующих в протокол. Следователь должен написать там данные, номера жетонов и должности всех сотрудников правоохранительных органов, в том числе и тех, кто прячут лица под масками.

Запоминайте внешность и особые приметы «визитеров»: только так вы сможете потом узнать того, кто подбросил вам наркотики.

Если у вас все же «нашли» наркотики, требуйте строго соблюдения процедуры изъятия: за ней должны наблюдать как минимум двое понятых, имена которых заносятся в протокол. Сами наркотики после обыска нужно упаковать так, чтобы в конверт или пакет никто уже не мог ничего подложить: то есть все нужно заклеить и опечатать.

Не подписывайте протокол обыска. Вместо этого напишите в нем: «Я не виновен. Наркотики, обнаруженные в моей квартире (моем доме, занимаемой мной комнате), подбросили сотрудники полиции.

(Если понятые были приглашены после того, как вам подложили наркотические средства, сообщите в заявлении об этом.) О мотивах и целях совершенной в отношении меня провокации подробно сообщу надзирающему за полицией прокурору, а также в суд».

Такую же запись сделайте на конверте или пакете с «изъятыми» наркотиками.

Вас повезли в полицию или СК? Помните: по УПК до суда вас не могут задержать больше, чем на 48 часов. Заключение под стражу (первоначально до двух месяцев) по ст. 108 УПК РФ применяется только по судебному решению и только к подозреваемым или обвиняемым в совершении преступлений, за которые предусмотрено больше 2 лет срока.

Не отвечайте на вопросы силовиков. Ваши слова работают против вас, взять их обратно уже не получится. Лучше, сославшись на ст. 51 Конституции РФ, отказаться от любых объяснений и потребовать адвоката (ч. 2 ст. 48 Конституции РФ). До разговора с ним – молчите.

Не соглашайтесь на адвоката, которого вам советует следователь: этот карманный юрист будет работать против вас. И не бойтесь отказаться от такого «защитника». Согласно п. 1 ч. 2 ст.

75 УПК РФ «показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе предварительного следствия или дознания по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым доказательствам, то есть не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения».

Самостоятельно или с помощью адвоката обжалуйте прокурору или в районный суд действия проводивших обыск.

Не меняйте линию защиты, выработанную с адвокатом. Хотите дополнить показания – требуйте дополнительного допроса и следите, чтобы ваши слова были записаны точно. Особое внимание уделите мотивам, по которым вам подбросили наркотики: это поможет в суде.

В первую очередь адвокат должен выяснить, есть ли у следствия доказательства вашей вины, кроме «обнаруженных» наркотиков. Если нет, нужно потребовать:

– взять смывы с ваших ладоней и пальцев, срезы ногтей, вырезать на экспертизу подкладку карманов;

– допросить родственников, друзей, коллег или сокурсников: они подтвердят, что вы не наркоман;

– провести медицинское освидетельствование: врачи не смогут найти у вас следов от шприцов;

– направить запрос о вас в полицию (были ли вы на учете как потребитель наркотиков).

С этими доказательствами будет куда легче защищаться в суде.

Источник: https://7x7-journal.ru/posts/2018/04/05/chto-delat-esli-vam-podkinuli-narkotiki

Законовед
Добавить комментарий