Принудительное лечение человека от психиатрической болезни

Сознательная помощь несознательным

Принудительное лечение человека от психиатрической болезни

Странное дело, но в нашем прекрасном, современном, человекоцентрическом мире нам ежедневно приходится выкладываться на все сто, чтобы получить хотя бы крохи обещанных щедрот, в частности защищенность, благополучие и комфорт. 

Мы боремся за звание лучшего работника, ответственного отца, успешной и независимой женщины, а в конце концов получаем переутомление, эмоциональное выгорание, апатию и депрессию. Психические расстройства постепенно становятся обычным явлением, поэтому вполне закономерно становится больше и предложений услуг психологов, астрологов, изотериков и даже психиатров. 

По информации Минсоцполитики, по состоянию на 2017 г. в Украине 1,2 миллиона жителей (то есть свыше 3% всего населения) страдали психическими расстройствами. Наша страна несколько лет подряд занимает первое место по количеству психических расстройств в Европе — почти два миллиона украинцев ежегодно становятся пациентами психиатрических лечебниц.

Данные статистики поражают, особенно если понимаешь, что они сформированы на основании официальных обращений людей за медпомощью.

А сколько больных предпочитают скрывать свой недуг?! И сколько пополнивших эту статистику на самом деле никогда не имели признаков психических расстройств, а были незаконно запроторены в психиатрические больницы “любящими” родственниками за спорные квадратные метры либо другие материальные ценности?! 

Причины этого весьма просты.

Во-первых, в нашем обществе еще до сих пор сохраняется отрицательное отношение к лицам с психическими заболеваниями. Мы избегаем чудаковатых, будто боимся заразиться от них. Мы стыдимся близких и знакомых, которые хотя бы раз обращались к врачу-психиатру.

Мы с натужной толерантностью смотрим на детей-аутистов, но предпочитаем видеть их в стороне от наших, так сказать, здоровых детей. Мы не воспринимаем психически больных как людей, а потому и не проникаемся их правами, условиями лечения и содержания.

Мы два параллельных мира: сознательных и несознательных. Значит, визит к психиатру — это стыдно.

Во-вторых, сама лишь мысль о возможности попасть на лечение в психиатрическую больницу вызывает у большинства из нас панический страх, поскольку карательная психиатрия, к величайшему сожалению, это часть истории Украины.

Все мы знаем об ужасных судьбах украинских диссидентов Анатолия Лупиноса и Леонида Плюща, с которыми безжалостно расправлялась советская власть в тогда еще Днепропетровской психиатрической больнице с суровым надзором под видом лечения вялотекущей шизофрении.

Да и нынешние истории тех, кого содержат в украинских психиатрических больницах и психоневрологических интернатах, красноречиво свидетельствуют о систематическом нарушении прав людей с психическими заболеваниями, что нередко заканчивалось их трагической смертью.

Чего лишь стоит героическая борьба Марины Довгой против врачей Киевской городской психиатрической больницы №1 им. И.

Павлова, куда она попала из-за преступного заговора ее матери и брата с врачами-психиатрами и где ее противозаконно подвергали принудительному лечению сильнодействующими психотропными препаратами, в результате чего последняя госпитализация без письменного согласия и решения суда закончилась ее смертью. Цена жизни — несколько тысяч долларов и квартира в Киеве. Так что визит к психиатру — это страшно.

Благодаря общественным активистам, журналистам и правозащитникам за последние несколько лет удалось добиться значительных законодательных изменений в сфере психиатрической помощи. Большинство из них направлены на защиту прав тех, кого отправляют на принудительное психиатрическое лечение, а также тех, кого могут признать или уже признали недееспособными.

Психическое здоровье человека — это тонкая грань между сознательным и несознательным, а для правового поля — это действия лица по осознанному согласию или же без согласия в принудительном порядке.

В ситуациях, когда человек осознает свои проблемы со здоровьем, осознанно соглашается на осмотр у врача-психиатра, понимает свой диагноз, способы лечения и вероятные последствия, он имеет возможность согласиться или отказаться от дальнейшей амбулаторной либо стационарной помощи.

Вместе с тем в случаях, когда психическая болезнь делает невозможным осознанное согласие, государство должно гарантированно защитить человека от возможных злоупотреблений со стороны заинтересованных лиц либо недобросовестных врачей.

Как помочь человеку, у которого есть признаки психического заболевания? Как обезопасить себя от злоупотребления со стороны близких родственников, партнеров по бизнесу, всех тех, кому вы мешаете по жизни?

Психиатрический осмотр

Есть осознанное согласие. Все начинается с психиатрического осмотра, который проводит врач-психиатр по просьбе или по осознанному письменному согласию лица, достигшего 14 лет. 

Если осмотра требует лицо возрастом до 14 лет, то просьбу или письменное согласие дают его родители или другие законные представители.

Когда один из родителей не соглашается на проведение осмотра либо когда родители ребенка отсутствуют, осмотр проводится по решению органа опеки и попечительства, которое утверждается не позднее чем на протяжении 24 часов с момента обращения другого законного представителя указанного лица в этот орган и может быть обжаловано в суде.

Если же есть необходимость осмотреть недееспособное лицо, которое по своему состоянию здоровья не способно высказать просьбу или дать осознанное письменное согласие, осмотр проводится по просьбе или по письменному согласию его законного представителя, который обязан сообщить об этом органу опеки и попечительства не позднее дня, следующего за днем предоставления такого согласия.

Нет осознанного согласия. Если осознанного согласия нет, психиатрический осмотр можно провести лишь по решению суда, принятому на основании рассмотрения заявления врача-психиатра.

Такое заявление в суд врач может подать при наличии письменного обращения к нему родственников лица, которое подлежит психиатрическому осмотру, врача, имеющего любую медицинскую специальность, других лиц.

Врач-психиатр составляет вывод с обоснованием такого осмотра и вместе с заявлением подает его в суд по месту проживания лица, которое следует осмотреть. Такое заявление суд должен рассмотреть на протяжении трех дней.

Без решения суда психиатрический осмотр можно проводить лишь в случае, когда полученные врачом-психиатром сведения дают достаточные основания к обоснованному предположению о наличии у лица тяжелого психического расстройства, вследствие чего он:

— совершает или проявляет реальные намерения совершить действия, представляющие непосредственную опасность для него или окружающих;

— не в состоянии самостоятельно удовлетворять свои основные жизненные потребности на уровне, который обеспечивает его жизнедеятельность;

— нанесет значительный ущерб своему здоровью в связи с ухудшением психического состояния в случае непредоставления ему психиатрической помощи.

Амбулаторная психиатрическая помощь

Есть осознанное согласие. В этом случае амбулаторная психиатрическая помощь предоставляется врачом-психиатром в том же порядке, что и психиатрический осмотр.

Нет осознанного согласия. Тогда амбулаторная психиатрическая помощь может предоставляться исключительно на основании решения суда по месту проживания лица, нуждающегося в таком лечении. Решение суда утверждается на основании заявления врача-психиатра, к которому прилагается вывод с обоснованием необходимости предоставить лицу такую помощь.

Суд должен рассмотреть такое заявление на протяжении 10 дней в присутствии лица, в отношении которого решается вопрос о предоставлении психиатрической помощи, с обязательным участием прокурора, врача-психиатра и законного представителя лица.

Важно! Предоставление лицу амбулаторной психиатрической помощи в принудительном порядке может быть прекращено по решению суда об удовлетворении заявления лица или его законного представителя о прекращении предоставления лицу амбулаторной психиатрической помощи в принудительном порядке. Такое заявление в суд лицо, которому предоставляется амбулаторная психиатрическая помощь, или его законный представитель могут подать спустя три месяца со времени принятия судом решения о предоставлении или продолжении предоставления такой помощи.

Госпитализация лица в заведение по предоставлению психиатрической помощи

Есть осознанное согласие. В этом случае амбулаторная психиатрическая помощь предоставляется врачом-психиатром в том же порядке, что и психиатрический осмотр.

Нет осознанного согласия. Принудительная госпитализация лица возможна по решению врача-психиатра, если его обследование или лечение возможны лишь в стационарных условиях, и при установлении у лица тяжелого психического расстройства, вследствие чего оно:

— совершает или проявляет реальные намерения совершить действия, представляющие непосредственную опасность для него или окружающих;

— не в состоянии самостоятельно удовлетворять свои основные жизненные потребности на уровне, который обеспечивает его жизнедеятельность.

На протяжении 24 часов со времени госпитализации такое лицо подлежит обязательному осмотру комиссией врачей-психиатров учреждения по предоставлению психиатрической помощи для принятия решения о целесообразности госпитализации. В случае если госпитализация признается нецелесообразной и лицо не высказывает желания остаться в учреждении по предоставлению психиатрической помощи, это лицо подлежит немедленной выписке.

Если госпитализация целесообразна, представитель заведения по предоставлению психиатрической помощи, в котором находится лицо, на протяжении 24 часов с момента госпитализации направляет в суд по месту расположения заведения по предоставлению психиатрической помощи заявление о госпитализации лица в заведение по предоставлению психиатрической помощи в принудительном порядке.

Суд рассматривает такое заявление на протяжении 24 часов в присутствии лица, в отношении которого решается вопрос о предоставлении психиатрической помощи, с обязательным участием прокурора, врача-психиатра, представителя заведения по предоставлению психиатрической помощи, который подал заявление, и законного представителя лица. Если состояние здоровья лица, в отношении которого рассматривается вопрос о принудительной госпитализации, не позволяет ему присутствовать в зале суда, заседание проводится в режиме видеоконференции.

Руководитель заведения по предоставлению психиатрической помощи обязан немедленно сообщить о госпитализации лица членам его семьи, другим родственникам или его законному представителю. 

Как видим, все вопросы, связанные с принудительным предоставлением психиатрической помощи, должен рассматривать суд, при обязательном участии самого лица, в отношении которого решается этот вопрос. 

Это крайне важные изменения, расширяющие круг тех “сознательных” лиц, оценочные суждения которых будут иметь решающее значение для дальнейшей судьбы лица, которое за свои неосознанные действия в дальнейшем будет получать помощь таким лекарством, которое может сделать его постоянным пациентом врачей-психиатров.

“Несознательные” в конце концов получили право высказать свое несогласие с диагнозом и методами лечения, а также подробно рассказать о подлинных намерениях тех, кто так настойчиво заботится о них.

Суд, в свою очередь, обязан обеспечить неотложное проведение судебно-медицинской экспертизы и инициировать перед правоохранительными органами досудебное расследование по всем фактам, которые покажутся ему подозрительными во время внешнего осмотра лица, в отношении которого рассматривается вопрос о принудительном психиатрическом лечении, или когда такое лицо сообщает обстоятельства, которые могут свидетельствовать о нарушении его прав.

И даже несмотря на такие положительные изменения в законодательстве, психиатрическая помощь все еще остается зоной риска и злоупотреблений со стороны именно врачей-психиатров, из-за резолюции которых кто-то может навсегда остаться в “несознательном” мире “сознательных”.

Свое путешествие по сетям украинской психиатрии закончу цитатой из романа Ф.Достоевского “Идиот”: “Сочувствие является главным и, наверное, единственным законом бытия всего человечества”.

Источник: //zn.ua/family/soznatelnaya-pomosch-nesoznatelnym-309100_.html

Медицинские меры по новому Уголовному кодексу

Принудительное лечение человека от психиатрической болезни

* Публикуется по изданию:
Первомайский В. Б. Медицинские меры по новому Уголовному кодексу // Архів психіатрії. — 2002. — № 3. — С. 31–35. * Также опубликовано в издании:

Первомайский В. Б. Медицинские меры по новому Уголовному кодексу // Первомайский В. Б., Илейко В. Р. Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике. — Киев: КИТ, 2006. — С. 90–99.

Законодательное закрепление возможности применения медицинских мер по отношению к лицу, совершившему общественно опасные деяния, предусмотренные Уголовным кодексом (УК), объективно отражает беспокойство законодателя по поводу возможных негативных последствий выявления у такого лица определённых болезней.

Логика такого беспокойства проста: медицине известен целый ряд заболеваний, представляющих опасность как для общества в целом, так и для конкретного человека. Именно по этой причине законодатель, подвергая лицо наказанию, не может не предпринять мер медицинской защиты.

В наиболее общей форме указанное обстоятельство отражено в Основах законодательства Украины о здравоохранении (от 19 ноября 1992 г. № 2801–XII).

Ст. 53. Специальные меры профилактики и лечения социально опасных заболеваний

С целью охраны здоровья населения органы и учреждения здравоохранения обязаны осуществлять специальные меры профилактики и лечения социально опасных заболеваний (туберкулёз, психические, венерические заболевания, СПИД, лепра, хронический алкоголизм, наркомания), а также карантинных заболеваний.

Порядок осуществления госпитализации и лечения таких больных, в том числе и в принудительном порядке, устанавливается законодательными актами Украины.

С точки зрения правил определения понятия следует полагать, что в этой статье законодатель перечисляет заболевания, которые он считает представляющими социальную опасность. При этом в одном перечне оказались две группы заболеваний. Первую составляют психические расстройства.

Хронический алкоголизм и наркомания, которые в соответствии с действующей в Украине МКБ-10 относятся к психическим расстройствам, выделены законодателем, очевидно, в силу их особого социального значения. Вторую группу составляют инфекционные заболевания. Существенным признаком, различающим указанные две группы заболеваний, является способ их распространения.

В случае психических расстройств больной не является источником болезни для других лиц. Эта патология существует в социуме в силу различных детерминирующих факторов, кроме одного — возбудителя болезни, который может передаваться от больного человека или носителя возбудителя к здоровому. Этот фактор присутствует во второй группе расстройств.

Этот момент имеет существенное значение для правильного понимания законодательных норм УК, затрагивающих вопросы применения медицинских мер.

В УК медицинские меры представлены двумя понятиями: «принудительные меры медицинского характера» и «принудительное лечение». Понятие и цель принудительных мер медицинского характера определены в ст. 92 УК следующим образом:

Ст. 92. Понятие и цель принудительных мер медицинского характера

Принудительными мерами медицинского характера являются оказание амбулаторной психиатрической помощи, помещение лица, совершившего общественно опасное деяние, подпадающее под признаки деяния, предусмотренного Особенной частью настоящего Кодекса, в специальное лечебное учреждение с целью его обязательного лечения, а также предупреждения совершения им общественно опасных деяний.

Исходя из названия статьи, следовало бы ожидать, что её содержание определяет понятие принудительных мер медицинского характера. В действительности же это не так. Ст. 92 УК не содержит определения понятия «принудительные меры медицинского характера», а только перечисляет их в соответствии со ст.

 94 УК и тем самым отрицает свою необходимость в представленном виде. Однако в норме ст. 92 УК имеется новация. Психиатрические учреждения с различной степенью строгости наблюдения, перечисленные в ст.

 94 УК, законодатель именует «специальное лечебное учреждение», куда больной помещается «с целью его обязательного лечения».

И далее, в статье 93 УК перечисляются лица, к которым могут быть применены принудительные меры медицинского характера. Следовательно, это и есть те лица, которые могут быть помещены «в специальное лечебное учреждение с целью их обязательного лечения».

Ст. 93. Лица, к которым применяются принудительные меры медицинского характера

Принудительные меры медицинского характера могут быть применены судом к лицам: 1) которые совершили в состоянии невменяемости общественно опасные деяния; 2) которые совершили в состоянии ограниченной вменяемости преступления;

3) которые совершили преступление в состоянии вменяемости, но заболели психическим заболеванием до вынесения приговора или во время отбывания наказания.

Не будем останавливать внимание на применении в статье вульгаризированного понятия «состояние невменяемости, вменяемости, ограниченной вменяемости», отражающего бытовые представления о поведении человека.

Однако то, что в соответствии с этой статьёй принудительные меры медицинского характера могут быть применены к лицам, находящимся во взаимоисключающих состояниях, совершенно очевидно. Ведь хорошо известно, что невменяемое лицо не способно осознавать свои действия и руководить ими.

У лица вменяемого эта способность сохранена, но может быть ограничена. Тогда это лицо признаётся ограниченно вменяемым. Но принудительные меры медицинского характера законодатель предусматривает для них одинаковые. И они без всяких оговорок перечисляются в ст. 94 УК.

Более того, в отношении лиц, признаваемых ограниченно вменяемыми, это положение обозначено отдельно ещё и в ч. 2 ст. 20 УК.

Ст. 20. Ограниченная вменяемость

2. Признание лица ограниченно вменяемым учитывается судом при назначении наказания и может быть основанием для применения принудительных мер медицинского характера.

Противоречия, возникающие в связи этим, подвергались анализу. Они имеют принципиальный характер и не могут быть устранены произвольным толкованием закона, на чём мы ещё остановимся далее [1, 2]. Пока же обратим внимание на непоследовательность в применении терминов в ст.

 93 УК, потому что, возможно, всё, о чём мы говорим, явления одного ряда.

Перечисляя категории лиц, к которым могут быть применены принудительные меры медицинского характера, законодатель совершенно обоснованно использует два понятия: «общественно опасные деяния» в отношении лиц невменяемых, и «преступления» в отношении лиц ограниченно вменяемых.

Вопрос о соотношении этих понятий давно решён в теории судебной психиатрии. Нет осознавания своих действий — нет преступления, а только общественно опасное деяние. Есть осознавание — совершённое общественно опасное деяние становится преступлением, но только по приговору суда.

//www.youtube.com/watch?v=8fMPW-0al7M

А теперь внимательно вчитаемся в характеристику третьей группы лиц. Разделим их на две подгруппы. Первая — «которые совершили преступление в состоянии вменяемости, но заболели психическим заболеванием до вынесения приговора».

Вторая — «которые совершили преступление в состоянии вменяемости, но заболели психическим заболеванием во время отбывания наказания».

По второй подгруппе вопросов не возникает, за исключением, пожалуй, отсутствия характеристики психического заболевания, которое может быть основанием для освобождения лица от дальнейшего отбывания наказания, поскольку принудительные меры медицинского характера применяются вне пенитенциарной системы. Но в отношении первой подгруппы таких вопросов достаточно.

Если лицо заболело психическим заболеванием до вынесения приговора, то почему совершённые им общественно опасные действия именуются преступлением? Приговора ведь ещё нет. Если известно, что лицо совершило общественно опасное деяние «в состоянии вменяемости» и оно названо преступлением, то что мешает вынести ему приговор и провести лечение в пенитенциарной системе?

Всё это непростые вопросы, которые имеют непосредственное отношение к правам человека и чёткости отправления правосудия. Ошибки, неясность положений закона, допускающие различные толкования, приводят к ошибкам практики. В весьма сложном положении оказываются авторы, взявшие на себя труд комментировать закон. Обратимся пока к одному из многих научно-практических комментариев УК [3].

Источник: //www.psychiatry.org.ua/books/spe/paper10.htm

«Если человек причиняет вред себе или окружающим, то мы можем его забрать, не спрашивая согласия»

Принудительное лечение человека от психиатрической болезни
07 августа 2015

Эксперты предлагают ужесточить законодательство в области психиатрии. Они уверены, что это поможет избежать повторения трагедии, которая на прошлой неделе случилась в Нижнем Новгороде.

Мы опросили психиатров и юристов о том, нужно ли сокращать права душевнобольных. Мнения разделились. Одни уверены, что у врачей должны быть полномочия , чтобы заставить лечиться тех пациентов, которые этого не хотят, и обезопасить общество от них.

Юристы же и часть психиатров боятся злоупотреблений. 

Thinkstock/Fotobank.ru

Одним из главных событий прошедшей недели стала трагедия, произошедшая в Нижнем Новгороде: психически больной житель города Олег Белов, согласно версии следствия, убил своих шестерых детей, жену и мать. В четверг он был задержан полицией.

Эта история имеет важное продолжение. РБК сообщила, что психиатры и различные медицинские эксперты требуют ужесточить законодательство в области прав душевнобольных. Организация медицинской помощи психически больным станет основным вопросом ближайшего общественного совета при Минздраве, пишет газета. Ближайшее заседание может пройти уже в начале сентября.

Врачи и эксперты жалуются на то, что они не могут ничего сделать с психически больными людьми без их согласия на лечение. Они утверждают, что часто видят потенциально опасного пациента, но защитить общество от него не могут. Эксперты предлагают ужесточить законодательство.

«У нас в 1996 году изменилось законодательство в отношении психически больных — их нельзя ни госпитализировать, ни курировать силой, защищали права личности. Это действительно серьезно повлияло на ситуацию», — цитирует газета директор Института экономики здравоохранения НИУ ВШЭ Лариса Попович.

Однако у этой проблемы есть и обратная сторона. Если права душевнобольных не соблюдаются, то можно пересечь тонкую грань: на принудительное лечение могут быть отправлены те, кто в нем не нуждается. А выбраться из этой ловушки человеку будет сложнее.

Мы решили спросить у психиатров и юристов о том, видят ли они тут проблему. Что важнее — обезопасить общество от людей с опасными психическими заболеваниями или защитить права душевнобольных. Мнения разделились. Многие психиатры поддерживают ужесточение законодательства. Юристы же напоминают о плачевном опыте 1990-х годов, когда защитить человека от медицины было почти невозможно.

Руслан ИсаевПрезидент Независимой наркологической гильдии

«Конечно, мы сталкиваемся с несогласием пациента лечиться, отрицанием самой болезни, — это частое явление в психиатрической и наркологической практике. Особенно, это касается пациентов с так называемыми двойными диагнозами, когда у зависимого от наркотиков или алкоголя человека есть еще и психическое расстройство.

Мы понимаем, что ему нужна помощь, что его нельзя оставлять без внимания специалистов, его близкие предвидят неладное, но сам человек, в силу болезни, этого не осознает и пишет отказ. Врачи знают, что отказывается он, потому что за него «сама болезнь решает», но сделать ничего в существующем правовом поле не могут.

Мы, конечно, за ужесточение законодательства в этом вопросе. Но, чтобы не вернуться к прежней репрессивной модели, нужно соблюсти два условия.

Во-первых, работать с такими пациентами в новых условиях должны все сегменты здравоохранения — и государственный и негосударственный. Не должно быть монополии государственного сектора, чтобы не допустить в этот механизм коррупционной составляющей.

Во-вторых, необходим контроль гражданского общества на всех этапах работы с такими пациентами. Тогда не будет перегибов, и мы получим здоровый механизм, который будет эффективно работать и на благо пациентов, нуждающихся в помощи, и на благо тех, кто живет с ними рядом.»

Артём ГилевВрач-психиатр, заведующий отделением

«У нас в законе предусмотрено много разных пунктов, чтобы опасный больной был госпитализирован принудительно.

Если человек представляет опасность или беспомощен, никто не посмотрит, что человек отказался от лечения, его госпитализируют еще до решения суда.

Я не понимаю, чего просят эти врачи. Возможно, они не знают наших законов или занимаются ерундой. Если они хотят, чтобы, как раньше, права больных совсем не соблюдались, то я категорически против. Это может привести к злоупотреблениям и ограничению прав этих граждан.

Я не понимаю, чем вызван этот ажиотаж. Психически нездоровые люди преступления совершают реже, нежели здоровые люди. Преступления здоровые люди совершают каждый день».

Илья АндреевичВрач психиатр

«Работая в стационаре только добровольной госпитализации, я сам с темой не сталкиваюсь, с предлагаемыми поправками не знаком.

В целом, предполагаю, что нынешнего закона о недобровольной психиатрической помощи (№29 в редакции от 21.11.2011) достаточно.

По пункту «в» (существенный вред здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи) его применение фактически ограничено из-за трудности доказать предполагаемый вред здоровью в случае отказа от госпитализации, с одной стороны, и сокращения коечного фонда, с другой.

Что касается лечения таких пациентов амбулаторно, — это отдельная сложная тема, связанная скорее с устройством ПНД, чем с законодательством. Думаю, что при достаточном кадровом и материальном оснащении диспансеры и в рамках существующих законов могли бы быть более эффективны.

Здоровых людей в психиатрических больницах не видел и в такую возможность категорически не верю. Здесь стоит представлять себе количество проверок и лечебную нагрузку на психиатра стационара: врачам более чем хватает больных, чтобы еще и здоровых держать.»

Михаил МихайловВрач высшей категории, руководитель отделения психопатологии Московского научно-практического центра наркологии

«Сейчас мы пользуемся законом о психиатрической помощи. 29-ая статья закона говорит,что принудительно можно госпитализировать больных. Если человек причиняет вред себе или окружающим, то мы можем его забрать, не спрашивая согласия. Это юридически понятно и логично.

Но вот человек приходит к вам и говорит, что хочет повеситься, но мы не можем его положить в больницу, потому что он еще не повесился. Мера ответственности перекладывается на формальные юридические области.

Раньше психиатру выдавали диплом и он сам принимал решение. Если он совершал ошибку, его могли судить и лишить диплома. Если он делал что-то плохое, то работала презумпция невиновности врача — ему верили и доверяли.

Сейчас все изменилось, и врачам не доверяют вообще.

Человеку дали диплом, но нет доверия. Мы лечим людей от наркомании, дежурный врач не имеет право назначит больному «Реланиум», он должен собрать подписи трех врачей, они должны коллективно написать, что они считают неоходимым ввести больному препарат.

Все должны видеть, как медсестра колит, потом официально ампула хранится, это при том что «Реланиум» не является наркотиком. Хотя есть стандарты помощи, эти лекарства можно применять. Множество разных формальных сложностей показывает, что государство не доверяет врачам.

Мы лечим наркоманов, мы с этим боремся.

//www.youtube.com/watch?v=6s5wTR-2Uvw

Если дать возможность врачам оценивать состояние больного, это не приведет к коррупции — это заблуждение.

Как сейчас выглядит помещение больного в психиатрическую больницу без его согласия. Его взяли, привезли в больницу, в течение трех суток в больницу приезжает судья, собирает всех больных, которых привезли по скорой помощи. Многие из них на лекарствах и еле живые, еле идут.

Их собирают судье, зачитывают выписки из истории болезни и доказывают, что этот человек должен находиться в психиатрической больнице. Судья общается с больными и решает, лечить ли этого человека без его согласия или нет. Проходит неделя- две человек говорит, что хочет домой. Ему говорят, что надо лечиться.

Человек пишет заявление, и мы не имеем право его удерживать. Он выходит, а потом рубит своих детей.

Это касается и больных наркоманией. У больных патологическое влечение к психоактивным веществам, человек должен уколоться, или же он совершает разные поступки, может убить, зарезать в этом состоянии — это ужа доказано. Человек не понимает, что он делает, он просто не сознает это.

Теаретически мы можем применить к нему 29 статью, но практически никак. Он зарезал кого-то? Нет, но обещал зарезать! Вот пока не зарезал, положить не можем. Даже если человек что-то сделал в этом состоянии, взяли его в психушку, пока машина доехала, врач смотрит — вежливый нормальный человек.

Он говорит: «это интриги, это родственники дали взятку, чтобы меня забрали». Психиатр, если положит такого человека в больницу, судье не сможет доказать, что этого человека нужно лечить. Судья не поймет, почему «адекватный человек заперт в клинике».

Он скажет: «да, я не бросался из окна, это я родных припугнуть хотел просто, и все это козни против меня».

Например, наркоман ложится на 28 дней, а уходит через 3 дня. Две трети больных уходят с отказом от лечения на пике, когда хочется уколоться. Закон должен их удержать.

Речи идет о том, что необходимо с большим уважением относится к мнению професионалов, вы же дали человеку диплом. Мне дали регалии, значит должны мне доверять, а не наоборот».

Павел КанторЮрист правовой группы Центра лечебной педагогики

«Нам мало что известно об этом событии (трагедии в Нижнем Новгороде — БГ), кроме как со слов СМИ, не всегда достаточно взвешенных и объективных. Пока нельзя с уверенностью утверждать, что обсуждаемая трагедия вообще имеет какое-то отношение к проблемам лечения и социального устройства лиц, страдающих психическими заболеваниями.

В любом случае следует отметить, что внесение изменений в законодательство о психиатрической помощи – вопрос деликатный и небыстрый.

В настоящее время, в частности, разрабатываются изменения в соответствующие НПА, в том числе касающиеся вопросов помещения граждан в психиатрические стационары и интернаты.

И уже на стадии предварительного обсуждения они вызывают массу возражений и несовпадающих мнений. Это совершенно нормально. Недопустимо вносить какие-то скоропалительные, непродуманные изменения лишь под влиянием одного трагичного, но частного эпизода.

Ведь вполне может произойти и обратное, когда жизнь и семья человека окажется разрушенной из-за необоснованного вмешательства психиатрии – это не должно становиться поводом для немедленного изменения законодательства в противоположную сторону.

Предложения о внесении изменений в законодательство исходят из презумпции того, что врачи-психиатры обладают необходимыми знаниями и методиками, чтобы с гарантией (ну или с высокой надежностью) выявлять и упреждать возможные срывы у пациентов, и лишь отсутствие каких-то механизмов (каких именно? Никто не говорит конкретно) в законодательстве мешает врачам это делать. Между тем, для такого утверждения нет никаких веских оснований. Собственно, и сами ответственные врачи-психиатры такого не утверждают. Надежных способов выявлять и предотвращать подобные эпизоды не существует, о чем свидетельствует хотя бы пример майора Евсюкова, который, как высокопоставленный офицер полиции, проходил регулярные медицинские обследования, в том числе и у психиатра. Лечился (по некоторым данным) у психиатра и массовый убийца Виноградов. Да и сам Белов, о котором идет речь, состоял на диспансерном учете у психиатра, а значит, обращался к врачам за помощью, однако установить с ним конструктивного и эффективного взаимодействия с целью его лечения врачам, видимо, не удалось. Таким образом, предположение, что смещение баланса между правами пациента и правами общества и врача в пользу последних приведет к прекращению или сокращению подобных случаев не имеет под собой надежной почвы.

Нельзя в связи с этим не заметить, что существующее нормативное регулирование психиатрии, имеющее, по некоторым мнениям, перекос в пользу прав личности в ущерб интересам медицины и общественной безопасности, принималось не просто так.

Это было результатом вовсе не каких-то идеалистических, романтических и наивных представлений «горе реформаторов», как это сейчас пытаются представить, а реакцией на накопленный негативный опыт советской и российской психиатрической практики, а именно, ее немедицинского применения, массового нарушения базовых человеческих прав, отступления от начал гуманности и международных обязательств нашей страны. В этой связи вряд ли можно считать правильным непродуманный и импульсивный «откат назад» в правовом регулировании психиатрии.

На самом деле, в ходе обсуждения трагедии остается непроясненным вопрос, насколько вообще статистически и социально значим этот инцидент. Насколько часты и заметны в общем массиве насильственных преступлений в нашей стране деяния, совершенные лицами, страдающими психическими заболеваниями и не получающими достаточного психиатрического лечения.

Инициаторы реформ исходят из предположения о том, что некоторые психически больные опасны, а следовательно в их отношении должны быть приняты предупредительные меры (будь то медицинского либо ограничительного характера). На это можно возразить, что многие психически здоровые тоже опасны, и сплошь и рядом это заведомо известно окружающим.

Однако никто не предлагает принимать в их отношении какие-то предупредительные меры. Вполне вероятно, что источник актов маломотивированной и внезапной агрессии – это общее психологическое, духовное и нравственное состояние нашего общества, что, разумеется, требует исправления, но заведомо не путем импульсивных законодательных инициатив.

Вряд ли в общем массиве таких актов весомый вклад представляют действия именно пациентов психиатров, вызванные внезапным обострением их болезни.

Прискорбно наблюдать попытки дешевого самопиара и отвлечения внимания общества от настоящих проблем путем призывов к дополнительным ограничениям и контролю в отношении одной из самых и без того незащищенных категорий граждан – лиц, страдающих психическими заболеваниями.

Исходя из этого, хотелось бы надеяться на то, что любые изменения в законодательство, касающиеся правового положения лиц с психическими расстройствами, будут приниматься только после всестороннего обсуждения и осмысления, но не скоропалительно и под влиянием сиюминутных событий. К чему я и призываю.»

Источник: //bg.ru/society/psihiatry-23042/

Что делать, если в семье есть психически больной — и он отрицает лечение

Принудительное лечение человека от психиатрической болезни

Зачастую люди с выраженными нарушениями психики не следуют рекомендациям врача, не принимают препараты и не соблюдают рекомендованный режим. Это происходит, во-первых, из-за недооценки своего состояния: кажется, что если ничего не болит — то всё будто бы и хорошо.

Во-вторых, у ряда лекарств есть побочные эффекты: сонливость, тенденция к набору веса тела и другие неприятности — это действительно мешает полноценной жизни, поэтому многие склонны отказываться от медикаментов.

В-третьих, никто не хочет принимать лекарства пожизненно или продолжительное время: это не только вызывает экзистенциальную печаль, но еще и дорого и неудобно.

Кроме того, большое значение играет стигматизация психических расстройств в России: люди обращаются за психиатрической помощью только в самых крайних случаях, поэтому огромное количество больных остается без обследования и лечения.

Больше 11 % нуждающихся в психиатрической помощи людей в течение первых двух лет заболевания не получают ее, потому что безуспешно «лечатся» у других специалистов.

При психических заболеваниях анозогнозия приводит к плачевным последствиям в первую очередь для самого страдающего: ухудшению состояния здоровья, несвоевременности лечения и осложнениям.

При этом тяжелое состояние очень медленно и трудно корректируется, а каждый срыв приводит к снижению адаптации и к ухудшению качества жизни, а родственникам зачастую приходится «расхлебывать» непростые ситуации: взятые в состоянии обострения кредиты, тяжелые конфликты с окружающими.

Самое опасное следствие отказа от лечения — суицид. Страдающий человек поглощен болезненными переживаниями и без помощи медикаментов нередко приходит к самоповреждению или попытке самоубийства.

Самая большая проблема в том, что больной человек может отгораживаться от мира, уходить в самоизоляцию и недооценивать свое состояние: ему может казаться, что он сильный и справится сам — но болезнь нередко оказывается сильнее.

В каком положении оказываются родственники больного

Непросто приходится и родственникам. Есть два типичных полюса переживаний, на которых оказываются его близкие.

Один полюс — это вина за поведение больного, стыд за то, что происходит в семье, и — как следствие этой вины — полное подстраивание под болезнь. Именно в этом причина гиперопеки, особенно характерной для семей алкоголиков и наркоманов.

Другой полюс — это, наоборот, отстранение. Люди выбирают игнорировать проблему не потому, что они жестокие, а из-за непонимания, растерянности и страха. В обоих случаях родственники часто стараются скрывать факт наличия в семье заболевания и боятся, что кто-то об этом прознает.

Из-за этого вся семья может постепенно оказаться в социальной изоляции, которая также может быть следствием стигматизации — негативного отношения общества к психически больным.

У людей отсутствуют четкие представления о том, что конкретно нужно предпринять, если тяжело больной человек отказывается лечиться.

Многие в бессилии обращаются на форумы, медицинские сайты: «помогите, моя мама злоупотребляет алкоголем и не хочет идти к врачу…», «как быть в ситуации, когда дочь страдает шизофренией и не хочет принимать препараты, назначенные врачом…», «с ней трудно жить, но к врачу идти она не хочет….»

Что закон говорит о принудительной госпитализации

«Лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, без его согласия либо без согласия одного из родителей или иного законного представителя до постановления судьи, если его психиатрическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:

а) его непосредственную опасность для себя или окружающих, или

б) его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи».

— Федеральный закон «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от 02.07.1992 № 3185-1 ст 29 (ред. от 19.07.2018), статья 29: «Jснования для госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке»

Только в указанных случаях можно госпитализировать человека принудительно: по решению суда или прокуратуры. В других ситуациях госпитализация проводится только с согласия человека, по рекомендации врача.

Принудительная госпитализация — всегда не лучший вариант. Любое насилие сопровождается психической травматизацией.

В итоге больной потеряет доверие к родственникам, их отношения приобретут враждебный характер, что никак не поможет страдающему, а только усугубит его состояние.

Как вести себя с человеком, страдающим от психического расстройства

По словам главного внештатного специалиста-психиатра Департамента здравоохранения города Москвы и главврача Психиатрической клинической больницы № 1 Г. П. Костюка, с больными, которые не поддаются на уговоры, «главное — не спорить, но и не соглашаться…»

Ни в коем случае родственникам не следует угрожать человеку, шантажировать, критиковать, запугивать. Важно сохранять спокойствие и доброту по отношению к страдающему, набраться терпения.

Больной может быть переменчив: то нуждаться в другом человеке, в его любви и теплоте, то быть замкнутым, отталкивать и требовать, чтобы его не беспокоили. Не стоит обижаться на больного человека. Ведь мы же не обижаемся на людей, которые не могут говорить в силу их заболевания.

Если у больного есть бредовые фантазии, то рекомендуется спокойно их выслушать и не показывать, что вы расстроены или огорчены, встревожены чем-то, можно даже и подыграть в такой ситуации.

Чтобы родственники психически больных могли чувствовать себя более уверенно, им необходима информация о болезни близкого, методах лечения, формах помощи непосредственно в сообществе людей с аналогичной проблемой. Эти сведения они могут получить на специальных курсах психообразования, которые регулярно проводятся в ПНД.

Какое отношение к происходящему стоит выработать

Родственникам больного следует осознавать, что, если психическое заболевание лечить, своевременно обращаться за помощью к специалистам, не стесняться говорить об этом с людьми, которых постигла похожая участь и комплексно подходить к вопросам лечения и реабилитации, то можно добиться хороших результатов.

Важно понимать, что острое состояние — не навсегда, его можно пережить, перетерпеть, лечить. Главное — верить в лучшее и искать помощи.

Естественно, негативных впечатлений и пугающих эмоций не избежать. Всё дело в том, что помощь в такой ситуации требуется не только больному, но и его окружению. Используйте релаксацию, прослушивайте спокойную любимую музыки, урвите возможность погулять в одиночестве, медитируйте.

О своей тревоге тоже важно говорить с врачом и согласиться на поддерживающую терапию: обстановка в семье, где проживает больной человек, может быть психотравмирующей для других ее членов.

Очень помогает относиться к тому, что случилось с близким, как к испытанию или уроку, который научит быть терпимее, научиться проявлять заботу, быть сильным, мудрым и смелым. Да, болезнь может вызывать стыд, страх или боль — но осознание, что вместе можно с этим справиться, дает надежду на благополучие и улучшает психологическую обстановку в семье.

Обязательно нужно дать всем время, особенно после острой фазы заболевания. Не дожидайтесь с нетерпением «быстрого скачка вперед», а содействуйте малым шагам вашего близкого с психическим расстройством — и радуйтесь им.

Как помочь человеку с психическим расстройством принять необходимость лечения

Если человек упрямо не идет на контакт и не хочет лечиться, можно поискать информацию о частных клиниках, вместе с врачом обсудить ситуацию и придумать грамотный выход.

Огорошивать человека тем, что ему нужно срочно лечь в больницу, не стоит. Если человек дееспособен, то отчасти он понимает, что с ним происходит что-то неладное, но, возможно, боится попадать в психиатрическую больницу, насмотревшись страшных фильмов или наслушавшись рассказов. Да и сама по себе тема психиатрии очень стигматизирована в России, что снижает доверие больных к психиатрам.

Врача можно вызвать на дом или представить больному как психолога или психотерапевта, который «просто поговорит», — это будет восприниматься страдающим не так болезненно.

Врач-психиатр поможет убедить человека начать принимать лекарства.

Если душевнобольной никак не соглашается на госпитализацию, а она ему действительно необходима, то можно пойти на хитрость и сказать, что в больницу нужно лечь на обследование, чтобы доказать, что он (она) абсолютно здоров и диагноз врача неверный. Или объяснить, что необходимо сдать анализы для отмены диагноза, а сделать это можно только в больнице.

Современная психиатрия потихоньку переходит на амбулаторную форму на «западный манер», когда не требуется госпитализация.

Лечение происходит дома, а не в стационаре, что способствует адаптации людей с психическими расстройствами и не стигматизирует их. Это в итоге позитивно влияет на быстрое восстановление и социализацию.

Чего нельзя говорить больному

По словам врача-психотерапевта Михаила Бурдина, при разговоре с больным нельзя употреблять фразы-прогнозы, предсказания:

«Ты сопьешься!»

«Тебя уволят с работы!»

«Ты посадишь печень!»

«Дети не будут тебя уважать!»

«Ты закончишь как твой отец!»

«Ты нас в гроб загонишь!»

Всё это прогнозы. Они могут быть сколько угодно справедливыми, однако эти слова не будут иметь никакой пользы: больной сразу начнет защищаться. Нужно уметь отделять реальные события от своих обобщений.

Что можно говорить больному

Люди с самыми различными психическими расстройствами (алкоголизм, шизофрения, депрессия) могут быть очень чувствительны к поведению окружающих.

Поведение близких таких людей должно быть основано на заботе и желании помочь. Не для всех подходят стандартные фразы: «успокойся…», «всё будет тип-топ..», «возьми себя в руки…» — они вообще зачастую не работают.

Психически больной живет в своем мире, и здесь нужна чуткость родственников к его состоянию.

Можно осторожно поинтересоваться: «Как ты себя чувствуешь?» Стараться задавать открытые вопросы в ненавязчивой форме: «Расскажи… Что ты ел (ела) на завтрак? О чем думаешь?» Важно стимулировать больного рассказывать, развернуто отвечать — это поможет лучше его понять. Если он не хочет разговаривать, то заставлять нет смысла, лучше попробовать немного позже опять возобновить разговор.

Ваша собственная открытость, рассказ о себе поможет раскрыться и больному человеку.

Старайтесь сохранять спокойствие и доброжелательность.

Что, если родственники ошибаются

К сожалению, родственники не всегда понимают странности близкого человека и могут напрасно паниковать. Паника — часто проецирование на другого своих трудностей или проблем (тревога, злость, агрессия). Такой человек может не принимать наличие проблем у себя, отрицать их, подавлять и сваливать на другого.

Ситуации необоснованной тревоги в семье бывают достаточно разнообразные.

Молодому человеку родители могут заявлять, что что он псих и они хотят сдать его в психиатрическую больницу. Тогда как он просто художник, которому не повезло родиться в провинции, где не понимают его странностей, его картин, замкнутости или чудаковатого поведения. Защищает ли его закон в такой ситуации?

Да, закон о психиатрической помощи его защищает: он имеет право отказаться от лечения — в таком случае оснований для принудительной госпитализации нет, и никто его никуда не заберет.

Как самому проверить, всё ли в порядке

Если вы отказываетесь от еды, плохо спите, видите во сне кошмары, чувствуете разбитость, замечаете странные вещи, мысли быстро текут в голове или, наоборот, ощущается вялость, медлительность; не можете ходить на работу или учебу, чувствуете душевную боль и безнадежность, слышите в голове какой-то голос; если люди кажутся вам преследующими и враждебными, если вы подозреваете, что вас хотят отравить, чувствуете сильную тревогу, и всё это мешает вашей нормальной полноценной жизни — то и правда пора к доктору.

Если же вы вполне довольны своей жизнью и только конфликты в семье и на работе ее портят, то можно попробовать обратиться к психологу для решения трудностей в межличностных отношениях — расстройства у вас, скорее всего, никакого нет.

По причине бурного развития фармакологии в психиатрии нам часто кого-то хочется отправить к психиатру, но для этого есть только очень ограниченные условия. В психиатрическую больницу или в частную психиатрическую клинику нужно обращаться только по необходимости.

Всем: от ревнивцев до меланхоликов и от творческих личностей до обыкновенных мудаков — вариант обращения к врачу-психиатру не подходит!

Возможно, кому-то и нужна коррекция поведения, но для этого достаточно психолога или психотерапевта.

Источник: //knife.media/treatment-denial/

Законовед
Добавить комментарий