Лингвистическая экспертиза по делу о защите чести и достоинства

Лингвистическая экспертиза по делам об унижении чести, достоинства и деловой репутации

Лингвистическая экспертиза по делу о защите чести и достоинства

Иски и дела о защите чести, достоинства и деловой репутации – в России сравнительно новое явление, в отличие от европейских стран и Америки, где это вполне обычная, стандартная практика.

Связаны такие иски с конфликтными ситуациями, возникающими в различных СМИ, а также в ходе публичного общения. Кроме того, защита прав и личности человека является приоритетом современного общества.

Одним из видов доказательств в ходе разбирательства служит лингвистическая экспертиза.

Что входит в понятия «честь», «достоинство», «деловая репутация»?

Честь, достоинство и деловая репутация − это родственные категории, определяющие отношение к человеку как к высшей ценности.

Данные понятия выражают нематериальные блага, неимущественные личные права, приобретаемые человеком с рождения. Поскольку эти права не имеют имущественного содержания, они не могут подвергнуться денежной оценке.

Честь, достоинство и деловая репутация неотделимо связаны с личностью и не могут быть переданы другим лицам.

Честь и достоинство различаются подходом в оценке качеств личности, которые значимы для общества. Если качества личности оценивают окружающие, то тогда необходимо говорить о чести. Если речь идет о самооценке, тогда необходимо говорить о достоинствах личности.

Деловая репутация – это сложившееся у общественности мнение относительно деловых и нравственных качеств человека. Такое мнение основывается на поведении человека, его поступках. При этом деловая репутация не является неизменным понятием.

Кроме того, согласно статьям 150, 152 ГК РФ, «честь» и «достоинство» – понятия, относящиеся к физическому лицу, деловой же репутацией обладают юридические лица, производители материальных благ. Честь, достоинство и деловая репутация появляются вместе с субъектом, который их приобретает.

Какие высказывания подлежат анализу специалиста?

Исследованию специалиста подлежат высказывания, имеющие следующие лингвистические критерии:

  • наличие/отсутствие бранных слов и выражений;
  • наличие конструкций с оскорбительной эмоциональной окраской или оскорбительным значением;
  • присутствие неприличной формы высказывания;
  • наличие сведений о фактах и событиях, выраженных в форме утверждения.

При этом очень важно помнить, что не каждое произнесенное или написанное в чей-то адрес слово является правонарушением, влекущим гражданскую или уголовную правовую ответственность согласно законам Российской Федерации.

Что необходимо предоставить специалисту для проведения лингвистической экспертизы по делам об унижении чести, достоинства и деловой репутации?

Специалисту на исследование предоставляют:

  • аудио- и видеозаписи разговоров и выступлений;
  • газетные, журнальные и Интернет-публикации (статьи на сайтах, записи в социальных сетях);
  • книги, брошюры, плакаты, листовки и другую печатную продукцию;
  • зафиксированное на носителе изображение граффити;
  • материалы дела, которые имеют прямое отношение к предмету исследования (в случае, если экспертиза проводится в рамках арбитражного или уголовного процесса).

Количество дел об унижении чести, достоинства и деловой репутации возрастает в связи с развитием Интернет-коммуникации. Все большее количество дел возникает в связи с текстами, написанными на различных сайтах, страницах социальных сетей, блогах и форумах.

Если анализируется звучащая речь, то ее необходимо дословно расшифровать. Эту процедуру также выполняет специалист-лингвист. Если расшифровка уже предоставлена инициатором экспертизы, то ее необходимо сопроводить носителем с записью.

Если необходимо проанализировать печатный текст, то на экспертизу предоставляется издание полностью, вырезка или хорошо читаемая ксерокопия, содержащая предмет исследования и выходные данные.

В случае наличия электронной версии издания, можно предоставить ссылку на сетевой ресурс.

Особого внимания требуют материалы Интернет-публикаций. Количество дел об унижении чести, достоинства и деловой репутации возрастает в связи с развитием Интернет-коммуникации. Очень часто люди бывают неосторожны и некорректны в своих высказываниях в пространстве Интернета. Если это статья, то можно предоставить ссылку на сетевой ресурс или принтскрин.

В случае анализа текста, помещенного в блоге или сервисе для обмена быстрыми сообщениями (чате), необходимо предоставить не только бумажную версию данного текста, но и электронную.

Это обусловлено тем, что Интернет-коммуникация обладает такой специфической чертой, как гиперссылки, которые не могут быть адекватно изучены на бумаге, то есть вне сетевого пространства.

Если экспертизе по статье 152 ГК РФ подлежит сайт, то необходимо предоставить архив на цифровом носителе с указанием даты создания архива.

Также при лингвистическом исследовании блога или сайта необходимо предоставить эксперту возможность изучить объект по месту его нахождения в сети Интернет.

Поскольку объекты подобного рода постоянно изменяются, специалист в области Интернет-технологий должен закрепить его и предоставить в электронном виде.

В связи с развитием технологической сферы в качестве доказательной базы по делам об унижении чести, достоинства и деловой репутации могут служить и смс-сообщения.

В случае анализа смс-сообщений проводится комплексная экспертиза (лингвистическая и компьютерно-техническая), поскольку важно не только текстовое содержание, но и источник распространения информации, причина их возникновения на данном устройстве.

Какова законодательная база по делам об унижении чести, достоинства и деловой репутации?

Статья 152 («Защита чести, достоинства и деловой репутации», Гражданский кодекс Российской Федерации) применяется по фактам разбирательств дел об унижении чести, достоинства и деловой репутации.

Согласно данной статье закона, гражданин в судебном порядке может требовать опровержения сведений, которые порочат его честь, достоинство, деловую репутацию, если распространивший не докажет иное.

Защита чести достоинства и деловой репутации может быть связана и с личностью умершего лица. В этом случае с исковым заявлением могут обратиться заинтересованные стороны.

Постановление № 3 «О судебной практике по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации», принятое Пленумом Верховного Суда Российской Федерации 24 февраля 2005 года, создало правовой механизм разрешения подобных конфликтов и споров.

Международный пакт о гражданских и политических правах (ч. 3, ст. 19), а также Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (ч. 2, ст. 10) утверждают уважение и защиту прав человека.

Очень часто статью 152 ГК РФ путают со статьей 130 УК РФ. Различие заключается в том, что целью первой статьи является выявление коммуникативного намерения, второй – форма унижения (неприличная/приличная).

Когда наступает гражданско-правовая ответственность по ст. 152 ГК РФ за распространение сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию?

Иск по данной категории дел должен обеспечивать равновесие сторон и предоставить право, гарантированное Конституцией, на защиту чести, достоинства и деловой репутации с одной стороны, свободу слова − с другой. В связи с этим необходимо весьма тщательно исследовать предоставленные на исследование материалы.

Гражданско-правовая ответственность за распространение сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, наступает тогда, когда материалы, предоставленные на исследование, будут удовлетворять следующим признакам:

  • содержать негативную информацию о лице;
  • в высказываниях будут присутствовать сведения, представленные в форме утверждения о фактах, свидетельствующих об аморальном или противоправном поступке или поведении лица. Однако данные поступки должны быть проверены на соответствие действительности.

Эксперт-лингвист может установить факты присутствия негативной информации, имеет ли отношение негативная информация к конкретному лицу, а также каким способом выражена информация.

Что входит в компетенцию лингвиста в делах, связанных с экспертизой по статье 152 ГК РФ?

Очень часто от лингвиста-эксперта ждут, что в ходе исследования он не только проанализирует речевую составляющую высказывания (текста), но также даст юридическую и морально-этическую оценку и квалификацию речевого поведения и текстовой информации.

Эксперт-лингвист не решает вопросы, относящиеся к сфере компетенции юриста. В противном случае такое заключение подлежит оспариванию в суде, может быть отклонено, признано недопустимым. Лингвист также не может проверить высказывание на предмет соответствия действительности.

Кроме того, не подлежат на проверке на соответствие действительности оценочные суждения. Оценка изложенных в материалах фактов на соответствие действительности проводится в ходе судебных разбирательств.

В компетенцию лингвиста-эксперта входит установление содержания спорного текста, высказывания, а именно:

  • фактов присутствия негативной информации о лице или лицах;
  • имеет ли отношение негативная информация к конкретному лицу;
  • каким способом выражена информация: в форме оценочного мнения, суждения (предположения), убеждения или утверждения конкретных фактов.

Под мнением понимается суждение, имеющее оценочный характер, выраженный при помощи оценочных слов, конструкций и отражающий чью-либо точку зрения.

Под предположением понимается словесно выраженное мнение, отражающее неуверенность пишущего (или говорящего) субъекта в сообщаемой им информации.

Необходимо отметить, что лингвистическая экспертиза по делам об унижении чести, достоинства и деловой репутации является, по сути, основным доказательством в исках данного типа.

Кто является ответчиком в случае признания СМИ виновным в нанесении вреда чести, достоинству и деловой репутации человека?

В рамках лингвистической экспертизы по делам об унижении чести, достоинства и деловой репутации очень важно установление автора или источника, распространяющего мнение.

Очень часто в электронных СМИ демонстрируются смонтированные материалы, представляющие высказывания журналистов, а также респондентов.

Из-за монтажа высказываний разных лиц может возникнуть спор относительно авторства высказывания.

Увеличение количества исков по поводу унижения чести, достоинства и деловой репутации связано с распространением информации в сети Интернет. Поскольку сайты не регистрируются в качестве СМИ, то ответчиками являются владелец сайта, администратор доменного имени, автор сведений.

Как может быть выражена спорная информация?

Информация, являющаяся предметом спора сторон, может быть выражена следующими способами:

  • В открытой словесной форме, при подаче сведений в виде высказывания или нескольких высказываний.
  • В скрытой словесной форме, когда информация является завуалированной.
  • Информация не выражена прямо, но подразумевается, и участникам коммуникации она известна.
  • Информация может быть скрыта в подтексте: она не присутствует прямо в высказывании, но при этом легко извлекается из него.

Какие вопросы ставятся перед экспертом в ходе лингвистической экспертизы по делам об унижении чести, достоинства и деловой репутации?

  • Присутствуют ли негативные сведения о лице, фирме, учреждении (наименование) в предоставленном информационном материале?
  • В каких высказываниях имеется негативная информация?
  • Если негативная информация имеет место, то в какой форме она выражена: утверждения о фактах, которое можно проверить на соответствие действительности; оценочного суждения, предположения, вопроса; скрыта в подтексте?
  • Относится ли фраза, высказывание к конкретному лицу?
  • Адресована ли фраза, выражение конкретному лицу?
  • В каких фразах, выражениях, фрагментах текста содержится информация о деловой репутации организации, учреждения, компании, физического, юридического лица?
  • В каком значении употребляется слово «…»?
  • Какими наиболее значимыми и существенными стилистическими и жанровыми особенностями обладает текст публикации?
  • Какие композиционные приемы использует автор публикации? Как используемые приемы характеризуют героев материала, участников разговора?
  • Какова связь фразы, фрагмента, содержащего высказывание о «…», со стилистикой публикации?
  • Имеет ли высказывание, текст публичный характер?
  • Какую коммуникативную направленность имеет текст?
  • Есть ли в анализируемом материале признаки речевой стратегии дискредитации?
  • Унижают ли слова «…», «….» честь и достоинство N?

ВАЖНО

Список предлагаемых вопросов не является исчерпывающим. При возникновении других вопросов целесообразно до назначения экспертизы обратиться за консультацией к эксперту.

Источник: //sudexpa.ru/expertises/ekspertiza-po-delam-ob-unizhenii-chesti-dostoinstva-i-delovoi-reputatcii/

Лаборатория экспертных Исследований

Лингвистическая экспертиза по делу о защите чести и достоинства

Председательствующий: О…. Дело №

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Омского областного суда в составе:

председательствующего И…,

судей областного суда:У….., К……,

при секретаре: З….,

рассмотрела в судебном заседании 18 июня 2014 года дело по апелляционной жалобе Ф…., Ф…., Ф…. на решение Первомайского районного суда г.Омска от 17 апреля 2014 года, которым постановлено:

«В удовлетворении исковых требований Ф..,Ф..,., Ф… к Обществу с ограниченной ответственностью «…..», Г…. о защите чести, достоинства, деловой репутации, компенсации морального вреда отказать».

Заслушав доклад судьи областного суда К…… судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Ф…., Ф….. обратились в суд с иском к ООО «…….», Г…., указывая, что в газете «» была опубликована статья адвоката под заголовком «».

Адвокат Г… в своей статье описал видение ситуации вокруг рейдерского захвата имущества ЗАО «», исказив факты, позволив себе публичное изложение откровенной клеветы и недостоверных сведений в отношении Ф…, как акционера, и ее супруга Ф….

Недостоверные сведения порочат честь, достоинство и деловую репутацию истцов. Ф….. дважды обращалась в редакцию газеты «…….» с требованиями предоставить возможность опубликовать опровержение на вышеуказанную статью, но ответа не последовало.

Просили признать не соответствующими действительности, порочащими честь, достоинство и деловую репутацию Ф….. и Ф…… следующие сведения:

– «Впрочем, по нашим данным, все эти годы большая часть переговоров шла не с нею, а с ее супругом , бывшим чиновником Омского областного правительства (на момент учреждения ЗАО в действующим чиновником). Но официально на первый план он никогда не выходил»;

– «Как выяснил арбитражный суд, документы, на основании которых состоялись эти собрания, были сфальсифицированы»;

– «Подмену удалось доказать в суде благодаря тому, что одно из писем по ошибке было передано в Инспекцию Федеральной налоговой службы 32 по Центральному административному округу, где его вскрыли»;

– «Интересно, что незаконно лишили полномочий , а уже на следующий день, , новый директор-сын начал имущество распродавать по дешевке: «В соответствии с договором купли-продажи недвижимого имущества от ЗАО «» реализовало операционную – нежилое одноэтажное строение, расположенное по , рыночной стоимостью pyблей за pyбля»;

– «В соответствии с договором купли-продажи недвижимого имущества от ЗАО «» реализовало автозаправочную станцию для заправки легкового автотранспорта, одноэтажное кирпичное строение, расположенное по , рыночная стоимость которой составляет pyблей, по цене pyблей (цитирую по постановлению о возбуждении уголовного дела в отношении от)»;

– «По слухам, у очень много хороших знакомых в Омске еще по партийной работе в советское время. Так что возбудить пришлось»;

– «Как и предложение продать свою долю или выкупить чужую. Было очень много разного рода предложений закончить дело миром. Однако Ф… ни один из этих вариантов не приняла».

Просили также признать незаконным отказ редакции газеты «…….» – ООО «….

» опубликовать ответ на вышеуказанную статью адвоката ; обязать редакцию газеты опубликовать в течение 10-ти дней со дня вступления решения суда в законную силу в газете «……» на той же полосе, в том же объеме, тем же шрифтом, на том же месте опровержение вышеперечисленных недостоверных порочащих сведений; просили взыскать с Г… и ООО «……» компенсацию морального вреда по pyб. в пользу каждого из истцов.

Ф…. обратился в суд с иском к ООО «…….», Г…

, в котором, ссылаясь на аналогичные обстоятельства, просил признать не соответствующими действительности, порочащими его честь и достоинство следующие сведения, опубликованные в газете «……» № от в статье «Спустя полтора года нервов, допросов, обысков и выемок выяснилось, что такие договоры заключались еще до конфликта акционеров с ведома и согласия Ф…

– «Как выяснил арбитражный суд, документы, на основании которых состоялись собрания, были сфальсифицированы»,

– «Подмену удалось доказать в суде благодаря тому, что одно из писем по ошибке было передано в Инспекцию Федеральной налоговой службы №2 по Центральному административному округу, где его вскрыли»,

– «Интересно, что незаконно лишили полномочий , а уже на следующий день, , новый директор-сын начал имущество распродавать по дешевке» «В соответствии с договором купли-продажи недвижимого имущества от ЗАО «» реализовало операционную – нежилое одноэтажное строение, расположенное по , рыночной стоимостью pyблей за pyбля».

Также просил обязать редакцию газеты опубликовать опровержение вышеуказанных сведений в течение 10-ти дней со дня вступления решения суда в законную силу на той же полосе, тем же шрифтом под заголовком «Опровержение», взыскать с ответчиков pyб. в счет компенсации морального вреда.

Определением суда от 06.02.2014г. вышеуказанные гражданские дела были объединены в одно производство.

Источник: //expert-proof.ru/articles/apellyatsionnoye_opredeleniye

Три лингвистические экспертизы по одному делу (к вопросу о вариативности презумпций экспертов)

Лингвистическая экспертиза по делу о защите чести и достоинства
В данной статье на примере трех филологических экспертиз одного судебного дела по защите чести, достоинства и деловой репутации рассматриваются проблемы, возникающие у привлеченных для лингвистической экспертизы филологов.

Разноречивость результатов этих экспертных заключений, субъективизм, недостаточная убедительность (как представляется, даже для самих авторов) выводов, неопределенность и слабая эксплицированность методик, оценок и доводов свидетельствуют о слабой проработанности принципов и критериев филологического решения таких вопросов.

Видимо, дело это новое, не освоенное ни судами, ни экспертами-филологами и требующее определенной регламентации. Пока оно происходит стихийно, и создаваемая пестрая картина требует своего осмысления. А жизнь показывает, что эта важнейшая область общественного бытия требует высокого профессионализма, предполагающего специфическую подготовку.

Для осуществления экспертной деятельности требуется определенная научная база, включающая специфическую (!) кодификацию норм, принципов, методик, терминологического аппарата. На этом фоне ощущается недостаток профессионализма в этой стороне судебного дела не только привлекаемых (часто случайно) экспертов, но и самого суда.

Юристы нередко обнаруживают упрощенное, наивное представление о собственно лингвистической сути дела. Уже стал своего рода анекдотом тем не менее нередко встречающийся в массовой юрислингвистической практике совет юристов экспертам-филологам: “посмотрите в словарь Даля и скажите, это оскорбление или нет”. Тем не менее здесь есть определенные сдвиги.

Особенно отрадно, что начало им положено профессиональными лингвистами.

В русле Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (ГЛЭДИС) началась большая, своевременная и весьма непростая работа по выработке различных норм этого вида деятельности.

Но работа только начата, собирается и публикуется фактический материал по лингвистическим экспертизам, начинается осмысление опыта и выработка рекомендаций. Этот путь идет (как всегда, если это востребовано самой жизнью) двумя направлениями — “практикой” и “теорией”.

Практика привлечения филологов для лингвистической экспертизы полустихийно, полуосознанно вырабатывает свои прецеденты, традиции, “правила”, что видно из опубликованных текстов лингвистических экспертиз в сборнике “Цена слова” [Цена слова, 2001].

В них собран опыт московских судов, и, как показывает даже беглый взгляд, уже намечается определенное единообразие как в постановке вопросов, так и в ответах экспертов. Это, конечно, обусловлено еще и тем, что представленные экспертизы выполнены одним кругом лингвистов (10 экспертов предоставили свои работы для этого сборника). В судах других регионов, привлекающих других специалистов, видимо, могут вырабатываться (также стихийно), несколько иные нормы и традиции1.

Другое направление — теоретическое — ставит целью рационально освоить накопившийся опыт, подвести лингвистическую вкупе с юридической, базу под лингвоэкспертную деятельность. Для решения, в частности, такой задачи призвана новая научная область на стыке двух наук — юрислингвистика, проявившая себя в издании регулярного сборника “Юрислингвистика” [Барнаул, 1999, 2000, 2002].

Фондом защиты гласности издан ряд работ [Актуальные проблемы, 1997; Понятия чести, 1997] и др.

В сборнике [Цена слова, 2001] решаются обе задачи: приведены тексты экспертиз, что позволяет увидеть складывающиеся традиции, и сделана основательная заявка для практико-теоретического осмысления судебного опыта с выходом в прямые рекомендации, предлагаются терминологические решения, ответы на наболевшие вопросы.

Настоящая статья лежит в русле такого же осмысления одного опыта привлечения филологов-экспертов в судебном иске по защите чести, достоинства и деловой репутации.

Особенность данного дела заключается в том, что были приглашены филологи разной спецификации — лингвист, журналист и литературовед (все — высокой квалификации: кандидаты филологических наук, доценты, преподаватели гуманитарного вуза, имеющие к тому же и различное практическое применение своих знаний).

Так как фактологическая сторона дела одна и та же, то в нашем распоряжении оказался уникальный “естественный эксперимент”, позволяющий выявить особенности экспертизы филологов-экспертов в зависимости от их представлений о чести и достоинстве в их юридической ипостаси, которые, как мы покажем далее, во многом определены их специализацией.

Данный материал для анализа может высветить как общие проблемы, так и специфические — в первую очередь субъективные. Такой предмет принципиально важен для экспертной деятельности, так как субъективность является существенной помехой для приведения ее к единообразию.

Фактологическая сторона иска следующая. В одном сибирском городе семидесятипятилетний ветеран войны и труда В.И. Гладилин2 через газету поднял вопрос перед городскими властями о необходимости отремонтировать лестницу, ведущую от завода к поселку.

В ответ в этой же газете появилась статья “Иждивенчество”, в которой автор Николаев (псевдоним главного редактора) упрекает население этого района в иждивенческих настроениях (“порою мы слишком уж привыкли во всем полагаться на государство, депутатов, исполнительную власть, на то, что она обязана найти и деньги, и другие ресурсы для удовлетворения наших нужд.

Они, но не мы”; “разве в поселке среди тысяч людей не найдется несколько мастеровитых мужиков, еще не разучившихся держать в руках пилу, топор да молоток?”). Заканчивается статья фразой “очевидно, найдутся новые гладилины и все повторится сначала”. Гладилин подал в суд иск о защите чести и достоинства.

Суд определил назначить по делу о защите чести и достоинства и взыскании компенсации морального вреда экспертизу. На разрешение экспертизы были поставлены вопросы:

  • Затрагивает ли статья А. Николаева “Иждивенчество” честь и достоинство В.И. Гладилина?
  • Является ли указанная статья оскорбительной для В.И. Гладилина?
  • Является ли образ, используемый в статье, отрицательным либо собирательным?”.

Прокомментируем сначала вопросы, поставленные перед экспертами судом. В книге “Цена слова” (М., 2001) приводятся вопросы к филологам-экспертам, наиболее часто предлагаемые судами по искам о защите чести и достоинства.

К ним, по нашим наблюдениям, относятся следующие вопросы: Содержится ли в материале: а) информация об объекте? (вопрос в целом — возможно, истец чувствует себя оскорбленным, хотя статья не имеет к нему прямого отношения); б) оценка личности объекта? (если статья указывает непосредственно на истца, то в статье могут быть указаны только факты без т.е.

представлена объективная информация); в) негативная оценка личности объекта? (наличие субъективного, модусного, плана: возможно, оценка имеется, но она нейтральная или позитивная); г) можно ли считать слова или фразы оскорбительными? (видимо, имеется в виду собственно лингвистический аспект — имплицируют ли языковые средства негативный оценочный компонент).

Во второй части указанного сборника (“Вопросы — ответы”) авторы прямо перечисляют рекомендуемые вопросы. Они считают, что “по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации необходимо ответить как минимум на три вопроса: 1. Содержит ли текст информацию о лице? 2. Содержит ли текст негативную информацию о лице? 3.

В какой форме — утверждение, предположение — дана эта информация?” [Цена слова, 2001, с. 125]. Третий вопрос должен быть задан для того, чтобы отделить мнение автора статьи (иметь и выражать мнение может каждый человек) от утверждения, которое может быть правдой, а может быть клеветой.

Но хотелось бы прокомментировать этот вопрос: во-первых, определение, соответствует ли данное утверждение действительности (т.е. клевета или не клевета), находится за пределами возможностей и обязанностей лингвиста, это должен устанавливать суд; во-вторых, необходимо разграничивать клевету (утверждение, не соответствующее действительности) и оскорбление.

А именно последнее и интересует суд, так как истец подает иск о защите чести и достоинства3. Таким образом, предлагаемые вопросы не являются бесспорными, окончательными и обязательными (в частности, в них ослаблен собственно лингвистический аспект, необходимый для лингвистической экспертизы), они носят именно рекомендательный и предварительный характер, допускающий дальнейшее обсуждение, дискуссии и уточнение их4. Тем не менее такой предварительный опыт имеет неоценимую значимость, и мы в своей работе будем исходить из него в качестве некоторого примера для сопоставления.

Начнем с того, что вопросы, поставленные судом в анализируемом нами деле, не полностью соответствуют рекомендуемым авторами сборника. Первый вопрос (Затрагивает ли статья А. Ни-колаева “Иждивенчество” честь и достоинство В.И.

Гладилина?) представляется вариантом рекомендуемого первого вопроса (Содержит ли текст информацию о лице), но является более конкретным и фактически излишним — это перифраза второго вопроса (Является ли указанная статья оскорбительной для В.И.

Гладилина?): в русском языке нельзя “задевать честь и достоинство” в позитивном отношении, а только в негативном, что и является, как правило, оскорбительным или обидным. Но, заметим, в вопросе не включено разграничение последних тонких и не до конца ясных отличий5.

Третий вопрос (Является ли образ, используемый в статье, отрицательным либо собирательным?) нам представляется некорректно сформулированным, а именно — использование дизъюнктивного союза “либо”: образ может быть одновременно и собирательным, и отрицательным.

В вопросе же задается альтернатива, как бы подсказывающая ответ: раз образ собирательный, то, следовательно (?), не отрицательный. Но образ, созданный в статье, действительно, собирательный.

Это бесспорно и доказывается лингвистически: фамилия конкретного человека написана с маленькой буквы, употреблена во множественном лице, вставлена в типовую фразеологизированную синтаксическую конструкцию (“найдутся новые гладилины”) — все это средства типизации, создания собирательного образа.

Заголовок статьи (“Иждивенчество”) и контекст, в который поставлена эта фраза, говорит о негативном, с точки зрения автора, социальном явлении. Представляется безусловным, что вопросы, предлагаемые судом для экспертов, должны быть беспристрастными и не “подсказывающими” ответ. Поэтому нам представляется вполне оправданным “совет научным учреждениям, принимающим запросы относительно проведения лингвистической экспертизы того или иного текста”, высказанный Ю.А. Бельчиковым: “Для пользы дела было бы целесообразно “принимающей стороне” (если это возможно технически) вместе с запрашивающей стороной — в случае необходимости — вырабатывать окончательную редакцию вопросов, приемлемую с точки зрения лингвистов и вместе с тем полностью отвечающую юридической стороне поставленных вопросов” [Бельчиков, 2001, с. 140–141].

Переходим к анализу текстов экспертных заключений.

Источник: //lingvo.asu.ru/golev/articles/v70.html

Экспертиза распространения порочащих сведений

Лингвистическая экспертиза по делу о защите чести и достоинства

* Данный материал старше двух лет. Вы можете уточнить у автора степень его актуальности.

Использование специальных знаний в уголовном и гражданском судопроизводстве по делам о диффамации (см. определение Википедии) – важнейший инструмент для правильного и всестороннего разрешения споров и расследования преступлений данной категории.

Статья 23 Конституции РФ гарантирует каждому защиту его чести и доброго имени, ст. 152 ГК РФ, ст. ст. 129 и 130, 319 УК РФ также предусматривают судебную защиту от посягательств на права и свободы человека и гражданина, честь и достоинство граждан и представителей власти.

Вместе с тем действенного механизма такой защиты до сих пор не выработано.

Существует множество проблем и неясностей в применении норм права. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г.

N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» ответило на многие вопросы, возникающие у правоприменительных органов. Но данное Постановление решило только часть проблем.

До сих пор без изменения остались пробелы в механизмах применения защиты чести и доброго имени в уголовном и арбитражном процессах.

Вместе с тем правильная квалификация деяния как диффамационного и выработка необходимых мер правовой защиты чести и достоинства граждан, деловой репутации юридических лиц и авторитета представителей власти судам представляются затруднительными. Поэтому суды вынуждены обращаться за помощью к специальным знаниям, носителями которых являются эксперты.

Анализ судебной практики показывает, что суды и следователи не имеют четкого представления о современных классификациях и возможностях судебных экспертиз. У участников судопроизводства возникают проблемы с выбором не только рода (вида) экспертизы, но и в определении экспертного учреждения или эксперта, оценке его компетенции.

Особую сложность испытывает правоприменитель в оценке заключения эксперта.
Спецификой данной категории дел является также то, что диффамационные высказывания или публикации в СМИ, в Интернете оказываются доступными для обсуждения широкой публики. Понятно, что и заключения экспертов по таким общественно-резонансным делам становятся предметом обсуждения и критики.

До настоящего моменты ученые не выработали единый подход , сущности и правовой природе применения специальных знаний по делам о диффамации. Отсутствуют и единые критерии оценки профессиональных качеств экспертов. Нет рекомендаций по подготовке материалов и назначению экспертиз, выбору рода (вида) экспертизы.

Как показывает практика, по одному материалу, содержащему признаки диффамации, могут быть даны экспертные заключения с абсолютно противоположными выводами.

Представляется, что последствия отсутствия теоретических и процессуальных знаний по вопросам применения знаний по делам о диффамации могут быть крайне неблагоприятны как для лиц, вовлеченных в сферу уголовного и гражданского производства, так и для всего общества.

Между тем без четкого определения критериев применения специальных знаний и внесения предложений о коррективах действующего законодательства реализация целого ряда конституционных прав и свобод человека, граждан может быть затруднена.

Объективную сторону при диффамации можно коротко обозначить как «высказывание во всеуслышание порочащих сведений». Отсюда следует, что средством диффамационного деликта всегда является, образно говоря, произнесенное (воспроизведенное) слово, а говоря конкретнее – продукт речевой деятельности, и именно этот продукт является краеугольным камнем при рассмотрении дел о диффамации.

Текст как продукт речемыслительной деятельности не только коммуникативное и эстетическое явление, неотъемлемое от общения людей, массовой коммуникации, шоу-индустрии, рекламной, креативной, интеллектуальной деятельности, но и орудие, в том числе и орудие преступления.

Приказом Минюста РФ от 9 марта 2006 г. N 36 в Перечень родов (видов) экспертиз, выполняемых в судебно-экспертных учреждениях Министерства юстиции РФ, введена лингвистическая экспертиза как исследование продуктов речевой деятельности.

Включение ее в указанный Перечень было обусловлено тем, что лингвистическая экспертиза нашла весьма широкое распространение, и в первую очередь именно по делам о диффамации, тенденция к росту числа которых была ярко выражена с конца 90-х гг.

Термин «судебная лингвистическая экспертиза» – во многом собирательный.

Ранее использовались наименования «текстологические», «филологические», «стилистические», «семасиологические» экспертизы и др.

Однако все возрастающая потребность судебной практики в решении многообразных экспертных задач, касающихся продуктов речевой деятельности, потребовала выработки единого и достаточно понятного наименования, в качестве которого устоялся термин – «судебная лингвистическая экспертиза». Таким образом, очевидно, что данная экспертиза не может не являться ключевой при рассмотрении дел о диффамации.

Судебная лингвистическая экспертиза – это эффективная процессуальная деятельность по лингвистическому исследованию речевой информации (зафиксированной на любом материальном носителе), имеющей значение доказательства.

Результаты этой деятельности, жестко регламентированной рамками уголовного, гражданского или арбитражного процесса, оформляются письменным заключением эксперта-лингвиста (или комиссии экспертов-лингвистов) по вопросам, разрешение которых требует применения специальных знаний в области языкознания.

Объектами судебных лингвистических экспертиз являются речевые произведения в форме письменного текста (от отдельного языкового знака до текста любого объема) или устной речи (зафиксированной на каком-либо материальном носителе).

Предметом судебных лингвистических экспертиз являются факты и обстоятельства, устанавливаемые на основе исследования закономерностей существования и функционирования в устной и письменной речи естественного или искусственного языка.

Наиболее общие задачи, решаемые в рамках судебной лингвистической экспертизы, можно представить так:• исследование спорного текста, высказывания или языкового знака, например документа, газетной статьи, телепередачи, с целью установления его смыслового содержания;• исследование спорного текста, высказывания или языкового знака с точки зрения жанровой, композиционной или лексико-грамматической формы выражения;

• разъяснение на основе профессиональных лингвистических познаний правил применения норм современного русского языка с учетом функционально-стилистической принадлежности спорного текста.

Перечень вопросов, разумеется, не является исчерпывающим, он может быть весьма широк, но все иные вопросы так или иначе будут производными от этих основных. Достаточно часто именно по результатам лингвистической экспертизы разрешается вопрос о наличии признака объективной стороны.

Диффамационный деликт влечет за собой возмещение вреда и ущерба. Так, п. 5 ст.

152 ГК РФ устанавливает, что гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением. Вопрос убытков (ст. 15 ГК РФ) – чисто экономический.

Вопрос морального вреда

Определить размер морального вреда без привлечения специалиста, обладающего специальными знаниями, невозможно. Согласно ст.

1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий.

При этом характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Возникает очевидный парадокс: суд прибегает к заключению эксперта при разрешении вопроса, «воспринимается ли конкретная информация как умаляющая деловую репутацию указанных лиц, чернящая доброе имя, задевающая честь и достоинство г-на». Иначе говоря, с помощью эксперта суд решает вопрос: «А нанесен ли моральный вред?» После этого суд определяет размер этого вреда с учетом индивидуальных особенностей потерпевшего.

Возникают как минимум два вопроса: 1) Какими способами распознает и как измеряет суд эти индивидуальные особенности?

2) Не требуется ли для распознавания и измерения индивидуальных особенностей человека привлечения эксперта, обладающего специальными знаниями, допустим, в восприятии именно этим психологическим типом личности порочащей информации?

В юридической практике неизвестен случай привлечения специалиста для разрешения подобного вопроса, несмотря на заявлявшиеся ходатайства.

Изучением способов распознавания и измерения индивидуально-психологических особенностей человека с помощью специальных методов занимается психологическая диагностика.

Суд не должен делать вывод по другой категории дел о степени вреда, нанесенного здоровью человека, без заключения медицинской экспертизы. Однако суды считают вправе делать вывод о степени вреда морального без привлечения каких бы то ни было специалистов вообще.

Данный вопрос следует разрешать при помощи экспертов в рамках комиссионной психолого-лингвистической экспертизы, дающей ответы на вопросы: воспринимается ли информация как умаляющая деловую репутацию, чернящая доброе имя, задевающая честь и достоинство и какова глубина этого восприятия (размер морального вреда)?

Несмотря на то что данная психолого-лингвистическая экспертиза в делах о диффамации пока распространения не нашла, хочется верить, что со временем она начнет все шире проводиться и в конце концов займет прочное место, тем более что сама по себе психологическая экспертиза имеется в Перечне экспертиз с 2003 г.

Вопрос о субъекте диффамационного деликта

Часто по делам о диффамации возникает вопрос о субъекте диффамационного деликта. Это случаи либо отказа лица от авторства распространенных сведений, либо неустановления лица, распространившего сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина.

Во втором случае невозможно преследование неустановленного лица в уголовном порядке, и защита от диффамации возможна только в порядке п. 6 ст. 152 ГК РФ.

В первом же случае вопрос идентификации автора сведений, соответственно, субъекта диффамационного деликта возможно разрешить с помощью судебно-автороведческой экспертизы.

Автороведческая экспертиза – исследование текста (чаще всего – печатного) с целью установления конкретного автора (или группового авторства, соавторства) либо получения сведений об авторе из ряда предполагаемых лиц, причастных к его созданию, или отрицание авторства лица, подозреваемого в составлении какого-либо текста.

До последнего времени автороведческая экспертиза проводилась редко по сравнению с другими экспертизами, связанными с исследованием текстов и документов, что объясняется их сложностью и трудоемкостью, недостаточным числом профессионально подготовленных экспертов-автороведов.
Сегодня эксперты лингвисты-автороведы используют собственные методики проведения автороведческих экспертиз, основанные на основных постулатах проведения судебной экспертизы.

Официальная методика проведения автороведческой экспертизы как таковая отсутствует.

Автороведческая экспертиза традиционно решает разнообразные задачи: • идентификация и диагностика личности автора спорного текста; • определение социопсихологических характеристик личности автора текста (определение возраста, профессии, родного языка, пола);

• установление состояния автора в момент создания текста, например определение эмоционального состояния.

В некоторых случаях задачи, решаемые автороведческой экспертизой, могут быть одновременно и диагностическими, и идентификационными, например установление факта соавторства, выполнения текста под диктовку.

При проведении автороведческой экспертизы специалисты решают идентификационные и диагностические вопросы, например: • Является ли конкретное подозреваемое лицо автором текста? • Является ли автором нескольких текстов одно и то же лицо? • Каков пол и примерный возраст автора текста? • Каковы социальные характеристики автора текста (уровень образования, профессия и род деятельности, культурный уровень, языковая компетентность и т.д.)? • Имеются ли в тексте признаки составления письменного текста в необычных условиях, признаки намеренного искажения речевых навыков, выполнения текста под диктовку?

• Является ли текст спонтанным или подготовленным?

Автороведческая экспертиза имеет важное значение для идентификации субъекта диффамационного деликта.

Источники

Источник: //ceur.ru/library/articles/jekspertiza/item133579/

Законовед
Добавить комментарий